Интервью
Человек дороги

Он — человек дороги. Его родители вели кочевой образ жизни. Отец был ветеринарным врачом, лечил оленей. "Отец шел за оленями, мать — за отцом. Я появился в пути... И вся моя жизнь — это поезда, самолеты, вокзалы и гостиницы. Вся моя жизнь — это одна большая дорога...", — так начинает свой рассказ "живая легенда" — Валерий Леонтьев.

— Валерий Яковлевич, вы помните, когда появилась первая осознанная мечта об автомобиле и вы себе твердо сказали: "Хочу машину!"?

— Когда появилась в ней потребность. Многие мои коллеги уже разъезжали на иномарках, а я только созрел, чтобы приобрести какой-нибудь автомобиль. Почти в 40 лет.

— А до этого ваши отношения с машинами не складывались?

— Пожалуй, что нет. У моих родителей своего автомобиля не было. Да и в детстве меня больше увлекали самолеты и подводные лодки. А когда я учился в школе, у нас в старших классах мальчиков вместо уроков труда учили вождению грузовичка. Тогда я и попытался впервые сесть за руль машины. Точнее, меня пытались за него посадить. Мне в ту пору было лет шестнадцать. Дело было зимой. Мы поехали с инструктором — и я сразу же загнал машину в кювет. Грузовичок этот несчастный потом долго не могли вытащить из канавы — так уж я "потрудился". Опечаленный первой неудачей, я больше на эти уроки вождения не ходил. Но выпускать меня из школы как-то надо было, правда, рисковать уже никто не хотел. Так мне "тройку" влепили и отправили с Богом.

— И права вы тогда не получили?

— Нет. На этом все и закончилось. Таким было мое первое знакомство с автомобилем.

— Обычно после такого "знакомства" появляется страх. Было такое чувство?

— Да нет, страха не было. А любопытство, желание самому попробовать, испытать эти новые для меня ощущения за рулем, почувствовать скорость, — все это было. И где-нибудь за городом, когда мы были на гастролях и переезжали с одного места на другое, я говорил водителю: "Дай я порулю". Дорога прямая, встречных машин почти нет. Ну и ездил. Так и научился. Практически за рулем государственных машин.

— Я слышала о том, что вы учились вождению где-то на заброшенном аэродроме...

— Да, было на гастролях. Мы несколько дней жили в одном городе. И я с водителем договорился: "Давай-ка, займемся моим обучением основательно!" Мы ездили целый день по городу, медленно так ездили, благопристойно. А потом захотелось погонять так, чтобы "на всю катушку"...

— Педаль газа до отказа, штурвал на себя...

— Вот-вот! И водитель меня отвез на старый аэродром, на взлетную полосу, чтобы не сносить заборы, столбы и не пугать пешеходов. И я там выжимал из машины все, что мог. Больше 160 км/ч, правда, не гнал — не давали. Но и этого было достаточно, чтобы получить неописуемое удовольствие — до кругов в глазах!

— Но вот настал тот день, когда машина стала предметом почти первой необходимости...

— ... и я сразу решил, что мне надо самому садиться за руль. Во-первых, потому что когда-то просто возникает такое желание, а, кроме того, появилась необходимость — все время вызванивать и ждать водителя, когда это нужно, — поздно вечером, например, или ночью после студии, — такая зависимость очень мешала. Вот я и решился тогда купить свою первую машину.

— Но перед тем, как вы сели за руль своей первой машины, предстояло еще получить права...

— Конечно. Я сдавал экзамены — и теорию, и вождение, причем все было очень серьезно. И позже на американские права тоже сдавал в один день два отдельных экзамена.

— Где было сложнее?

— В Америке, конечно. Там сложнее, потому что русских людей рядом нет, помочь некому. Надо знать и правила вождения, и язык. Но, с другой стороны, вождение было сдавать проще, потому что к тому времени я уже был водитель с определенным стажем — сел да поехал.

— А вот, говорят, чтобы научиться ездить в Индии, надо там родиться...

— В Индии я за рулем не ездил: вот где полная неразбериха, хуже не бывает, наверное. Во-первых, прав тот, у кого громче сигнал. Водители буквально распихивают друг друга... А еще — священная корова посреди дороги, которая неожиданно возникает, и все ее объезжают... Или рикша прямо перед колесами перебежит... Или в слона упрешься — а это катастрофа! Пристраиваешься за ним и тихонечко так... Пешком быстрее. И потом, в машине обязательно должны быть двое — водитель и штурман. Один прокладывает маршрут и разгоняет "препятствия", другой пытается ехать. Там какие-то свои, неведомые чужестранцу правила.

Мне нравятся автобаны в Германии. Отсутствие ограничения скорости дает огромные преимущества — меньше ста пятидесяти никто не ездит. А у нас, если поднажать, так только когда с Ленинградки поворачиваешь на Шереметьево-2. Там отрезок дороги без постов.

— Вы, похоже, не слишком законопослушный водитель. Нарушаете?

— Нарушаю. Скорость иногда превышаю... Нет, если уж честно, я довольно часто и сознательно нарушаю, но... аккуратно.

— ?!..

— Мелочь какая-нибудь — ну, сплошную пересек...

— Ничего себе мелочь!

— Нет, если никого нет, я никому не мешаю, в безлюдном переулке, например, потому что разворот Бог весть где. Или ночью на Ярославке как-то пересек сплошную, перестраивался из ряда в ряд... Я просто не могу катастрофически, не выдерживаю, когда пустая дорога и знак стоит ограничения скорости до 60 или еще хуже — 40 км/ч. Невозможно! Тем более, на хорошей машине, и вокруг ни души — 140 км/ч — то, что надо.

— А если кто-то другой нарушает...

— Ругаюсь. Как, вероятно, многие водители...

— Сотрудники ГИБДД любят останавливать иномарки...

— Особенно ночью — каждый палкой должен махнуть... Допустим, еду я с записи или с концерта. Тормозят. Правда, все заканчивается очень мило: "Здрасьте... А-а... Проезжайте..." Вроде как бы они понимают, что я вряд ли угнал этот автомобиль и еду ночью перебивать на нем номера.

— Ваша первая машина. С ней, кажется, была связана целая история...

— О-о-о, и не одна! Все началось с ее появления у меня. Было это в 90-м году.

В то время я работал на Украине, в Луганской филармонии. А тогда "Волгу" было купить совсем не просто. У каждого министерства или ведомства в те годы была «разнарядка», по которой государство выделяло автомобили, а потом уже внутри себя ведомство их распределяло. Так вот, одну такую машину министр угольной промышленности Украины распорядился продать мне. Я заплатил за нее положенную сумму и стал ждать.

Но, видимо, не в тот час я купил эту машину. Знаете историю про яхтсмена, у которого, как известно, есть два счастливых дня в жизнь — день покупки яхты и день избавления от нее. Вот и у меня было два таких счастливых дня.

Приключения начались прямо во дворе дома на Каляевской, где я жил у друзей. Машину наконец-то перегнали в Москву, и собирались уже подняться в квартиру, чтобы обрадовать меня: "Погляди-ка, вон стоит твоя, цвета "белой ночи"! Да не успели. В то же время во двор въехал "в стельку" пьяный водитель на машине с зубастым ковшом, которым роют траншеи. И развернулся он так, что ковшом начисто снес багажник у моих "белых ночей". Сюрприз не получился. Мне ничего не сказали и потащили "бедолагу" в ремонт. Сменили багажник, заднее крыло, и лишь потом прозвучало: "Выгляни в окошко!.."

Но, видимо, "рожденный ползать"... Увы! Злоключения с этой несчастной «Волгой» продолжались. Не было, наверное, дня, чтобы у нее что-нибудь не отлетало. Зимой — категорически отказывалась заводиться: под брюхом у нее непременно надо было разжечь костер. Только после такой "шоковой терапии" — заводилась.

Как-то на Садовом кольце я переключил скорость — и вырвал ручку переключения. Хорошо еще, что это была вторая передача: я как-то сумел затормозить и вырулить к тротуару.

Однажды на Лубянке, где дорога под горку, у "Волги" отказали тормоза. Просто провалилась педаль, и я выехал на тротуар. Благо там никого не было!

У нее постоянно перегорали какие-то лампочки и предохранители, трескалось стекло. В общем, горе, а не машина. Когда ее удалось кое-как починить и сбыть с рук, — я, наверное, был самым счастливым человеком.

— Бывало ли так, что машина отказывалась ехать, а вы в ней один да еще в безлюдном месте?

— Конечно. Особенно часто с той несчастной "". Она у меня однажды так ночью на Садовом остановилась — и все!..

Что происходило дальше? Я звонил — Люсе (жене Людмиле Исакович. — ред.), Коле (директору Николаю Каре. — ред.), друзьям звонил...

— Интересно, а вы подозреваете, что у машины внутри?

— Ну, я догадываюсь.

— Теоретически или приходилось на практике изучать?

— На практике я еще в школе пытался изучать, но с тех пор устройство автомобиля претерпело такие изменения, что я, конечно, безнадежно отстал. В «Волгу» я еще заглядывал под капот и чего-то там дергал, когда она в очередной раз "сдыхала" и не заводилась. Я на всякий случай, скорее для очистки совести, шевелил всякие трубочки... А свечи — как же, свечи регулярно заливало, их надо было высушить, протереть и т.д.

— А когда вы пересели на иномарки, как стали объяснять на сервисе, что с машиной и где надо починить?

— Тут главное — не мешать профессионалу, он сам разберется.

— А что за история была с "Фордом"?

— О-о! Я купил вторую машину — «Форд Сьерра». Была зима, кругом сугробы. Один такой сугроб почему-то стоял на ножке. И я с чистой совестью поехал... Доехал... до грузовика. Решетку себе побил. Водитель остановился, вышел из машины. Я тоже вышел и покорно говорю: "Давайте ГАИ вызывать". Я знал, что так положено. А он до смерти перепугался: иномарок тогда еще на дорогах было немного. Говорит мне: "Я вас очень прошу, не надо ГАИ, возьмите денег".

— И вы...

— Не взял, конечно. Не прав-то был я. А тот "сугроб на ножке" — знаком оказался "остановиться и уступить дорогу"...

— Вы помните все свои машины?

— Конечно, их не так много было: "Волга", "Форд", потом из гастрольной поездки в Германию я пригнал "БМВ". "Пятерочка" бегала 12 лет. Еще был "Линкольн Марк VIII" — двухдверный, полуспортивный, 93-го года выпуска, цвета "полуночный опал». Я купил его в Америке и привез сюда. Мощная, респектабельная, достаточно комфортная и в то же время не слишком консервативная машина — мой стиль. Джип... Да, у меня был "Мицубиси Паджеро" — новенький, большой. Зимой лучше нет автомобиля... Его стащили. За считанные минуты, около магазина, прямо напротив "Президент-Отеля". Три года назад. Бесследно...

— Вы пытались его искать?

— Конечно! Мы заявили, как положено. Нам несколько раз звонили, вызывали. Однажды даже нашли... но, оказалось, не мой. Так он в угоне и числится. Правда, мне рассказали, будто одна бабушка нагадала, что машина обязательно найдется... (Когда этот номер готовился к печати, стало известно, что машину удалось разыскать... в Новосибирске, причем в идеальном состоянии и даже с неперебитыми номерами. И 10 ноября прошлого года после праздничного концерта, посвященного Дню милиции, министр внутренних дел В.Рушайло не только вручил певцу премию МВД, но и приятный "довесок" к ней в виде "Мицубиси Паджеро". Получив "награду", Леонтьев сказал, что не разделяет мнение о том, что найденную угнанную машину нужно срочно продавать. "Я боялся, что "Жорика" переделают, разденут, а все ограничилось лишь тем, что угонщики сделали тонировку стекол. Мне это не очень нравится, ну да ладно. Поэтому "Жорика" я не брошу и буду продолжать на нем ездить". — Прим. ред.)

— А как вы выбираете себе машину? Как понять, что она — "моя"? Не глядя или...

— Во-первых, я люблю, чтобы было мягко. Жесткую подвеску терпеть не могу. Мой автомобиль должен быть элегантным, стремительно срываться с места. Я обязательно сажусь за руль, пробую все, мне надо подергать все рычажки. Надо, чтобы много всего мигало внутри, "примочек", "прибамбасов" всяких...

— А цвет... Имеет значение?

— Даже не знаю... Я люблю белые машины. Но как у нас ездить на таком автомобиле? Он же через полчаса станет серым. В России лучше иметь темные машины, чтобы не ездить на явно грязной.

— А для вас принципиально, чтобы автомобиль был новым, а вы — его первым хозяином?

— Когда не было возможности купить «нулевую» машину, так и ездил — вторые, третьи руки. «Форд», например. А потом, когда появились магазины, я перешел только на новые автомобили — конечно, приятнее садиться за руль, зная, что твоя машина не была ни в каких криминальных ситуациях, не угнана, не битая.

— А вы с «легким сердцем» меняете машину? Некоторые, знаете ли, прямо-таки "прикипают" к ней...

— Нет, я с легким. Я быстро "прикипаю" к новой.

— "Машина мечты", та, которую хотелось бы иметь, не думая, сколько эта «мечта» стоит, какая она?

— Если бы я был наследным принцем, то у меня был бы целый автопарк, в котором среди разных марок стоял бы и "Роллс-Ройс" для торжественных выездов, и "Ламборгини" или "Ферарри". Приятно же проехать в жаркий день по хорошей дороге в спортивном кабриолете какого-нибудь немыслимого лимонного цвета...

Еще мне очень нравится джип... — как же он называется, такое "чудовище", которое занимает полдороги... — "Хаммер". Почему? А на нем едешь, как на печке русской. На всех смотришь сверху...

— А все шарахаются, на всякий случай...

— Да-а. А еще замечательная для меня машина — "Вранглер", тоже джип, только летний, южный вариант — когда одна рама. Руль, а вокруг тебя рейки какие-то. Ветерок продувает... Но боюсь, что это не для российских дорог. "Ягуар" — тоже очень интересен...

— Как вы звали свои машины, у них были "имена"?

— Да, я звал каждую по-своему. "Волгу" — предположите худшее и не ошибетесь. Я так и выглядывал в окно со словами: "Ну, как ты, уe...ще мое, стоишь еще?" Все надеялся, что ее, наконец, угонят. А ее, кстати, однажды и угнали. До ближайшего угла. И там бросили, она дальше не поехала. Представляете, ее угнали и не смогли на ней уехать! Думаю, угонщики ее также тогда назвали. "Фордок" был. Потом "БМВ" — это "Барсик", "Мерседес" — соответственно, "Марсик". А еще был "Марик" — "Линкольн Марк VIII". Любимый "Паджеро" был "Жориком"...

— Некоторые автомобилисты со своими машинами общаются...

— Я за собой не замечал. Нельзя сказать, что я автомобилист до мозга костей. Но мой водитель, знаю, из таких. Он когда машину в гараж ставит, обязательно говорит ей: "Отдыхай, моя дорогая".

— На каких машинах вы передвигаетесь по российским дорогам, на гастролях?

— Какие есть. Бывает, что на гастролях тебя прямо у трапа самолета встречают устроители с цветами и начинают извиняться: «Ой, вы знаете, ту машину, которую мы хотели взять для вас, не получилось... У нас в городе единственная "Чайка", и та сломалась..." Я спрашиваю: "А что за машину вы приготовили? У нее колеса есть?" Возникает пауза. "Какие колеса?" — "Ну, колеса у машины... Они крутятся? Машина едет?" — "Ну, конечно, едет!" — отвечают с облегчением. — "Ну, тогда поехали!"

А однажды такой антиквариат приехал! Это было несколько лет назад. Организаторы концерта не смогли найти какую-нибудь нормальную машину, но решили, что в любом случае нужна иномарка. И пригнали в аэропорт "БМВ" — "музейный экспонат".

Как мы ехали! Нас уже и коллектив на автобусе давно обогнал, а мы все тряслись и тряслись... Зато на "иномарке"!

Или на Украине — встретили на машине с "кондиционером". Представьте, лето в разгаре, жара невыносимая. Водитель сидит как сваренный "в собственном соку" — аж жалко человека! А кондиционер не работает... Спрашиваю, что случилось. Да, фреон, говорит, надо бы заправить. А что ж не заправили-то, спрашиваю. Тот плечами пожал. Я так в недоумении и остался...

— В машине вы музыку слушаете? Или предпочитаете ездить в тишине?

— У меня всегда с собой огромное количество кассет, которые дают мне авторы. Единственная возможность их прослушать — в автомобиле. Здесь же рождаются идеи и проекты будущих шоу. Да и премьеры практически всех новых песен, ставших основой программы "Фотограф сновидений" и альбома "Каждый хочет любить", сразу после записи в студии состоялись именно в машине.

Для меня автомобиль — это и средство передвижения, и место отдыха, и кабинет... Ведь вся моя жизнь — это одна большая дорога...

Беседовала Инна Зотова
Фото из личного архива В. Я. Леонтьева


© "АВТОМОБИЛИ", 1999




Китаянки, негритянки, азиатки - проститутки высшего пилотажа.