HELLO!
  N 002, март 30, 2004
  Текст: Мария Городова
  Фото: Всеволод Муравьев
  Стиль: Ирина Миронова

ВАЛЕРИЙ ЛЕОНТЬЕВ: СЦЕНА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЖИЗНЬ.

"Самое главное - сохранить в себе ежедневное желание выходить на сцену. Потому, что если однажды желание пропадет, то это самое ужасное, что может с тобой произойти!"

Петербург выбран Леонтьевым не случайно - этот город занимает в его жизни особое место. Когда в начале 80-х певца отлучили от Москвы и запрещали на телевидении, на помощь пришли Ленинград и зал "Октябрьский". На нынешних гастролях совпали сразу два юбилея: Леонтьеву исполнилось 55 лет и он в 300-й раз вышел на сцену "Октябрьского".
В Grand Hotel Emerald в перерывах между репетициями перед концертом он дал HELLO! эксклюзивное интервью.

- Валерий, вы решили не праздновать юбилей и ограничились концертами. Почему?

- Я терпеть не могу это слово - "юбилей" и все связанные с ним торжества. Да, друзья на меня давили: давай сделаем юбилей на сцене, такая цифра... А я считаю, что это вообще не мой возраст - пятьдесят пять, и потому просто решил соскочить, и все. Еще не хватало,чтобы меня посадили на сцене в кресло, обложили венками, я бы дремал, как это и положено юбиляру, вокруг меня бы веселились коллеги, официальные гости зачитывали здравицы. Меня это абсолютно не устраивает, я думаю, и публику тоже - она хочет видеть меня работающим, а не памятником самому себе.

- Как же вы отмечаете день рождения?

- Этот день я встречу в сосем-совсем маленькой компании, на Майами, в кругу нескольких самых близких людей. Мы тихо и мирно посидим.

- A торт и свечи будут?

- От торта мне, наверное, не отвертеться. Там Люся все организует. Я же в этот раз полностью самоустранился. Пойду туда, куда мне скажут, и сяду на тот стул, который мне покажут.

Людмила Исаакович, жена Леонтьева, последние десять дет живет в США, в Майами.Они вместе уже тридцать лет. Встретились в начале 70-х в Сыктывкаре, где Валерий работал в местной филармонии. Она руководила созданной им музыкальной группой "Эхо", а в 90-х, уже в Америке, стала продюсером мужа.

- Валерий, вы чувствуете свой возраст?

- Никак не чувствую. Да, бывают моменты, когда наваливается даже не физическая, а психологическая усталость, связанная с переработками. Обычно это случается под Новый год, в самый истерический период в жизни артиста, в ноябре-декабре, когда происходит столько всевозможных съемок, записей, что. бывает, наутро даже не можешь вспомнить, что накануне ты записывал. (Смеется.) Вот тогда и возникает ощущение, что тебе все сто двадцать пять лет. А потом... отдыхаешь и готов к новым подвигам.

- Вы по-прежнему много гастролируете?

- Ну да. Из Владивостока - в Сочи или в Калининград, из Америки - в Москву, зарубежье - ближнее и дальнее. Раз в год обязательно Израиль, Германия, Канада. Моя жизнь - это вокзал, самолет, поезд, машина, гостиница, гримерка и сцена.

Леонтьев не преувеличивает. Уже давно график его жизни - это график репетиций, записей, концертов и гастролей. Быт, дом, друзья, отдых - все жестко регламентируется его работой. На питерских концертах Леонтьев так и заканчивает свое выступление - песней "Сцена". После концерта выглядит предельно уставшим.

- Вы всегда так выкладываетесъ?

- Я пробовал по-другому - коллеги мне советовали: "Ну что ты мокрый как мышь после каждого концерта? Сгоришь. Процентами работай, процентами популярности. Полегче, понежнее". Честно скажу, пробовал - ничего не получается. Умираю со скуки, думаю: и чего я вышел, и когда это кончится Нет. Надо работать как следует, как можешь. Только тогда и завтра на тебя купят билеты, хоть ты приехал в Воронеж уже пятьдесят второй раз.

- Сколько времени в году вы бываете в Москве?

- Мало. Если посчитать - наверное, месяц.

- Что же для вас дом?

- Дом? Там лежат мои вещи, висят мои костюмы, в которых я уже совершенно запутался. (Смеется.) Кажется, их несколько сотен. Сколько точно, не знаю, но помню: так, майки у меня лежат в мешках в углу кладовки. Вот была у меня белая майка в синюю полоску а-ля ма троска, так она во втором мешке справа. И костюмерша мне потом говорит: "Как ты еще можешь вспомнить, где что среди сотен шмоток?!" Но я помню.

В самом начале карьеры, в 60-е - 70-е годы, Леонтьев шил себе костюмы сам. Он искал ткани, рисовал эскизы.

- Когда я с этим рисунком приходил в комбинат бытового обслуживания, сбегалась вся мастерская посмотреть, что за "ку-ку" к ним пришел. (Смеется.) А поскольку в те прекрасные времена и то было "не положено", и это "шить нельзя", то я научился элементарному крою: сначала брючному, а потом рубашечному. Только в 80-х у меня появились профессионалы, которые стали на меня шить. Сейчас я работаю с дизайнером Таней Кудрявцевой, она полгода живет Нью-Йорке, полгода в Питере и со всего мира привозит мне ткани и новые идеи.

Помимо дизайнера на Леонтьева уже давно работает целая команда профессионалов. Но, когда кончается концерт, все они, включая музыкантов, уходят в гостиницу. За кулисами дежурит только охрана. Леонтьев остается на сцене один на один с залом - публика его не отпускает двадцать, тридцать, сорок минут. "Что они хотят от вас?" - "Быть может, они просто хотят меня видеть?" Потом охрана проведет его через толпу, ждущую у служебного выхода, и он нырнет в 9-метровый Lincoln Town-car. Перевозбуждение после концерта так велико, что он засыпает только под утро.

- Наглухо завешенные окна в спальне - это мое главное требование к организаторам гастролей. Не могу спать со светом, у меня с годами даже выработалась светобоязнь. А в два часа дня - подъем, завтрак и репетиция.

- Выдержать такой ритм вам помогает какая-то особенная диета?

- Да что вы. Мету все подряд: что делать, если времени нет. Все равно я все сжигаю. Конечно, в отпуске я могу себе позволить полакомиться, и это будет специальный выход гурмана - люблю тайскую кухню.

- А какое качество своего характера вы цените больше всего?

- Терпение. Им я обладаю в полной мере. Это у меня от отца, наследственное. Мой отец был военным зоотехником, дома мы его не видели, все время в разъездах по леспромхозам. У нас много общего: только он мотался к оленям, а я к зрителям. (Смеется.) Терпение и обязательность - это те качества, которые я очень ценю в людях. И еще точность. Не люблю, чтобы меня ждали, всегда чувствую себя от этого неловко, и, естественно, сам не люблю ждать.

Леонтьев не любит ждать, не любит скуку дороги, опозданий самолетов и поездов, не любит вопросы назойливых журналистов, не любит будни, "серую прозу жизни", говорит он.

- Это ваша-то жизнь "серая проза"?

- Поймите, я не говорю о моментах, когда стоишь на сцене и купаешься в аплодисментах. Но в основном-то жизнь складывается из ожиданий, нестыковок, дискомфорта дороги. Она подчинена всевозможным графикам и обязательствам, которые необходимо выполнять.

Наверное, в противовес "серой прозе" Леонтьев и придумывает свой особенный мир на сцене. Он превращает концерты в супершоу - сплав эстрады, мюзик-холла, балета, цирка, световых и лазерных эффектов. Он предлагает публике три часа "другого мира".

- Вы как-то пренебрегаете реальностью?

- Да, пренебрегаю, и я не боюсь это отрицать! И в своих програмах я создаю нечто другое, наденюсь, что лучшее...

-А как вы сами примиряете "серую прозу" со своей звездной жизнью?

- Да вот так: у меня на даче после ремонта уже который месяц нет дверных ручек - никто их не покупает, потому что ручки могут мне не понравиться. И я знаю, что в конце концов пойду по магазинам и найду подходящие. Вот так я и примиряю действительность с моей звездной жизнью.

Привычка все решать самому у него с детства. От того мальчика, родившегося в маленькой деревушке Усть-Уca в Коми, в самой обычной семье, и решившего стать музыкантом и добиться славы. Леонтьев сделал свою жизнь сам. Он законченный трудоголик, но попробуйте ему это сказать - и он обидится.

- Думаю так - сначала талант, а потом труд. Фантазии, эмоции, которые бы не исчерпывались с годами. Нужно желание выходить на сцену, потому что если желание пропадет, то это самое ужасное из того, что может произойти! Надо любить людей, к которым ты выходишь. А еще нужно умение собрать единомышленников, выработать свой пусть нехитрый, но моральный кодекс. И у меня он есть, я его не везу впереди себя, как чемоданы Louis Vuitton, но тем не менее он у меня есть и я его чту. И стараюсь ничего не оставлять на завтра, раз уж вышел на сцену сегодня...

- Есть еще что-то, о чем вы мечтаете?

- Я однажды попросил знакомого художника: "Слушай, я хочу, чтобы в доме висела картина, на которой была бы райская долина, заполненная сиреневыми цветами и необыкновенными птицами. Чтобы это были сумерки и заходило солнце. И чтобы это солнце отражалось в узенькой фиолетовой реке, которая бы струилась по дну этой долины". И художник сказал: "Зачем тебе? У тебя все это уже есть".

- Валерий, извините за мой последний вопрос. А вы бы хотели иметь детей?

- Вы знаете... Чем дальше "катится телега моей жизни", тем больше я убеждаюсь, что, наверное, да.




Китаянки, негритянки, азиатки - проститутки высшего пилотажа.