Комсомольская правда (С-Петербург)
  22 ноября 2004 года
   Руслан КРАВЦОВ.

Хочу быть Валерой еще лет пятьдесят!


        Леонтьев - артист не слишком охочий до интервью. Причину озвучивает сам: "За эти годы со мной, похоже, уже обо всем переговорили!" И тем не менее он согласился побеседовать с корреспондентами "КП". Встречу назначили за кулисами БКЗ "Октябрьский". Когда мы появились на пороге его гримерки, Валерий Яковлевич... учил текст. "Вот, пригласили вести очередной юбилейный вечер! Меня что-то часто в последнее время задействуют в качестве конферансье", - с ходу признался он. И, не упустив случая, пошутил: "Наверное, намекают на то, что постепенно придется менять профессию!"


        - С годами вы практически не меняетесь. Валерий Леонтьев - это все время что-то молодое, подтянутое, в отличной форме. Пятьдесят пять лет, а все "Валера, Валера!" Может быть, уже хочется, чтобы Валерий Яковлевич называли? И солидный костюм, репертуар поспокойнее - в кобзоновском стиле?

        - Ну, вот они навязывают мне это! Мои близкие! Уже несколько лет пытаются меня называть Валерий Яковлевич. Меня это раздражает, и я, бывает, их передразниваю. Говорю "Валерий", а дальше совершенно непечатное слово употребляю вместо "Яковлевич", то, которое хорошо с ним рифмуется. Ха-ха-ха!

        - Стало быть, никакого ощущения солидности нет?

        - Да, нет, наоборот, мне хочется быть Валерой еще лет пятьдесят!

        - Вы, кстати, не уходите со сцены, триумфально на нее не возвращаетесь, прощальный тур на десять лет вперед расписанный не делаете...

        - ...и пауз не беру! А уже поздно паузу-то брать! До конца теперь буду... У меня самый большой перерыв был по болезни - пятьдесят дней. Я думал, что я взвою, что буду реветь горючими слезами: "Ах! Хочу на сцену!" Ничего подобного! Ни в одном глазу! Наоборот, трудно было потом возвращаться в режим.

        - Сейчас прямо-таки легенды ходят про вашего сына.

        - Смотря кого из них вы имеете в виду! Их же у меня трое: один - Патрик, который родился от нашей бурной связи с Лаймой во времена "Вернисажа". Его прячет в Америке Люся. Бедная Люся - все на нее валится! Ха-ха-ха! Патрик у нас ходит в колледж и учится на адвоката.
Второй - недавно появился. Люся усыновила русского мальчика-эмигранта и спрятала его дома. Я еще об этом не знаю, приеду, будет сюрприз! Третий, а третий кто?

        - Ну, как же - Саша Богданович. Сын и персональный спортинструктор! Похож как две капли воды, тоже поет, папа ему помогает с раскруткой...

        - А-а! Сам бог велел! Две капли... Ха-ха-ха!

        - Но если серьезно ведь каждый мужчина в определенном возрасте начинает задумываться о наследнике или о дочке красивой.

        - Ну, вот, все пел да пел! Как в басне Крылова: "Лето красное пропела". Пропел... Время от времени действительно ловишь себя на мысли: "Кого-нибудь надо". Кроме газетных-то детей! Не знаю, стоит ли этим делиться... Предложения и так поступают.

        - Говорят, что вы неприхотливый артист. Как это соотносится с пафосом, которым должна себя, по идее, окружать звезда вашего уровня?

        - Мне самому немного надо. А если я этот пафос каким-то образом и поддерживаю, то делаю это для публики. Им хочется видеть звезду в лимузине, а не на "жигулях". Но я... вот мне в Питере заказывают лимузин, а я говорю, что неудобно на нем подъезжать к "Октябрьскому". В зале же есть "Волга", я могу и на ней приехать. Мне много не нужно, но поддерживать в сознании публики образ звезды иногда бывает необходимо.

        - А "розовые кофточки" не поддерживают у публики представление о Леонтьеве-звезде?

        - Розовые кофточки? Понимаете, вся эта история с Филиппом подтверждает мнение о том, что есть разная журналистика. Военная, когда люди расстаются с жизнью, чтобы донести до публики крупицы правды. Социальная - она исследует общественные проблемы. А есть журналистика, когда редактор утром говорит корреспонденту: "Про кого угодно. Какой угодно материал, только чтобы он читался, чтобы продавался!" Человек идет и пишет про Патрика Леонтьева, который прячется в Майами.

        - Но, на мой взгляд, вы бы в такой ситуации не повели бы себя, как Филипп.

        - Кто знает - сдержался бы? Пока сдерживаюсь. Но если бы в течение десяти лет о моей сперме писали бы на первых страницах газет, кто знает? Я просто лично видел статью о неспособности Пугачевой к деторождению и о гнилой сперме Киркорова. По-моему, перед ними так никто до сих пор не извинился.

        - Я спросил, потому что лет десять назад на ваши концерты активно ходили девушки в розовых кофточках. Это после того, как появилась песня "Рисунок". Там есть строчки: "Нарисую день встречи на чистом листе, разукрашу его в ярко-розовый цвет". Приходили в розовом и кричали: "Я - Маргарита!"

        - Не помню! Всего не упомнишь, всех песен и кофточек!

        - И всех конвертов с надписями "Я могу быть вам полезна совершенно безвозмездно", которые вам на сцену кидают, - я сам видел.

        - А, это! Кто бы знал, какие услуги имеются в виду! Хотя я эти письма честно просматриваю. Почта меняется со временем. Раньше много было анализа творчества. Люди писали, что добавить, что убрать из концерта. Присылали целые сценарии. Таких писем было практически пополам с письмами романтического содержания. Теперь анализ исчез, остались любовные письма и "дай денег!". Потом, кроме писем: у меня совсем недавно мобильник стал просто разрываться от звонков людей, которых я не знаю. Хотя долго держался - год или два. А вот неделю назад он взорвался и три дня подряд звенел не переставая...

        - ...и?

        - Я поменял номер и блок на него поставил!


        Р. S. "КП в Петербурге" благодарит БКЗ "Октябрьский" за помощь в организации интервью и поздравляет зал с днем рождения.


Китаянки, негритянки, азиатки - проститутки высшего пилотажа.