Лимузин
  № 3 июнь 1998 года
  Татьяна Васильева

Валерий Леонтьев: "Я мог бы делать людей красивыми"

Валерий Леонтьев

Этот человек в представлении не нуждается. Он - кумир миллионов, народный артист России. Мы встретились с Валерием Леонтьевым вскоре после того, как в Москве на площади перед концертным залом "Россия" была заложена звезда, на которой высечено его имя.


- Вы на сцене двадцать шестой, год. Дали тысячи сольных концертов, выпустили десятки альбомов. Бывает ощущение, что вы чего-то не сделали, упустили какую-то возможность?

- Как и все, я живу, постоянно меняя отношение к себе, к среде обитания. Иногда кажется, что я успешный человек: так много трудился, что хочется лечь, отвернуться к стенке и пролежать лет пять. Или забыть о своей нынешней форме существования и улететь на какие-нибудь девственные тропические острова, жить там в окружении дикой природы и животных, пока не надоест. А через десять минут меня уже может мучить иная мысль: так долго работаю, а ничего толком и не сделал. Следующее ощущение, что я себя не знаю и во мне есть какие-то возможности, энергия, способности и силы сделать не только нечто большее, а принципиально иное.

- Что-то конкретное или просто другое?

- Снять фильм, написать книгу, поменять профессию. Будь у меня фантастическая возможность прожить еще много жизней, я вовсе не уверен, что продолжал бы петь.

- Чем бы вы занимались?

- Стал бы хирургом... пластическим. Делал бы людей красивыми.

-Могли выработать скальпелем?

- По-моему, смог бы. Но уже поздно что-то менять. Не хватит времени сделать карьеру. Мне же не пятьсот лет жить...

- Раз уж пошел разговор в сослагательном наклонении, давайте в там же духе поговорим и об автомобилях.

- Если бы я был наследным принцем, то завел бы целый автопарк, в котором среди разных марок, конечно, стоял и "Роллс-Ройс" для торжественных выездов, и "Ламборгини" или "Феррари". Приятно проехаться в жаркий день по чисто вымытой дороге в спортивном кабриолете какого-нибудь немыслимого лимонного цвета. Но мы живем в России, где и дороги, и погодные условия, и криминальная обстановка не располагают к поездкам в открытой машине...

- Поэтому у вас?..

- "Линкольн-Марк-VIII". В 1994 году мне понравилась эта полуспортивная двухдверная машина. Тогда это была новинка. Я купил автомобиль в Америке и привез сюда, люблю его и езжу по сей день. Он мощный, респектабельный, достаточно комфортный и в то же время не слишком консервативный - мой стиль.

- Это ведь не первая ваша машина?

- Водителем я стал достаточно поздно. Многие мои коллеги уже разъезжали на иномарках, когда я, наконец, созрел, чтобы приобрести какой-нибудь автомобиль. Но решил, что сначала должен научиться водить. На гастролях просил шоферов, которые меня возили, пускать за руль: сначала на не слишком оживленных трассах в более или менее безлюдных местах. Помню, в каком-то городе ездили даже на заброшенный аэродром. Так что начинал как водитель на взлетной полосе, чтобы не сносить заборы, столбы, пешеходов. Потихоньку научился. Первую машину, "Волгу", купил на Украине. Водитель пригнал ее в Москву, во двор дома, где я жил. Он хотел подняться ко мне и сказать: "Посмотри в окошко. Вот твоя машина". Пока он звонил в дверь, во двор въехал пьяный тракторист. Размахнулся ковшом и... снес багажник "Волги". Слава богу, искореженную машину я не увидел. Ее увезли. И только спустя какое-то время после ремонта трюк "Посмотри в окошко..." удался. Автомобиль оказался невезучим. Не было дня, чтобы у него что-нибудь да не отвалилось. Зимой под ним по утрам жгли костры, чтобы завести. Однажды в пробке, когда трогался с места, у меня в руках осталась ручка переключения скоростей. Я от "Волги" избавился: купили ее - может, на запчасти, может, кто-то на ней ездить учился... А у меня появился "Форд Сьерра", на котором я поездил очень недолго. В Москву хлынул поток иномарок, и мой автомобиль стал считаться чем-то неприличным у той публики, которая может себе позволить ездить на иномарках. Из гастрольной поездки в Германию я пригнал БМВ. "Пятерочку", которая бегает вот уже 12 лет. Был у меня еще джип. Его угнали примерно три года назад. Он до сих пор в розыске.

- Когда бываете за границей, тоже сами водите машину?

- Во время гастролей - нет, не принято. А на отдыхе арендую машину и езжу. Однажды на Вирджинских островах попал впросак. Я не знал, что там левостороннее движение. И когда стал выезжать со стоянки в аэропорту, до меня дошло: ехать-то надо по другой стороне. Это было, конечно, мучение. Адаптироваться нужно как минимум несколько дней - на дороге все наоборот. Меня спасало ограничение скорости до 35 миль. Но там ездят еще медленнее и очень аккуратно: островные дороги изобилуют крутыми поворотами, подъемами, спусками. Мне нравятся автобаны в Германии. Отсутствие ограничения скорости дает огромные преимущества - меньше двухсот никто не ездит. А у нас, если поднажать (я это люблю), так только когда с Ленинградки поворачиваешь на Шереметьево II. Там отрезок дороги без постов.

- Ваша популярность, наверное, магически действует на сотрудников ГАИ и на водителей соседних машин...

- Я никогда этим не пользуюсь. Меня узнают, но от этого, по-моему, больше неприятностей - лишние вопросы, лишние "зацепки". Бывают, конечно, случаи, когда и помогает. Особенно по ночам. Каждый пост ГАИ тормозит иномарку, но когда видят меня, сразу пропускают. Понятно, что не угонщик и не криминальный элемент.

-Какую-нибудь музыку в машине слушаете?

- У меня всегда огромное количество кассет, которые дают мне авторы. Единственная возможность их прослушать - в машине.

- И однажды на одной из таких кассет нашли песню "Белая ворона", ставшую одним из хитов прошлого десятилетия. Кстати, не так давно по телевидению показали "Музыкальный ринг", на котором состязались Леонтьев 80-х и Леонтьев 90-х...

- Такую форму передачи предложили сценаристы. Я ее принял и постарался превратить в легкую шутку Победил Леонтьев 90-х. Когда все закончилось и мы с моим коллективом - балетом и музыкантами - зашли в гримерку, они дружно кричали: "Позор проигравшему!"

-А если всерьез сравнивать того Леонтьева и нынешнего?

- В основе своей я не изменился. Другой стала музыка. Жанр, в котором я работаю, самый переменчивый. Симфония Бетховена должна звучать так же, как тогда, когда была написана. Только исполнитель вкладывает в нее больше темперамента или больше техники. Мои хиты прошлого десятилетия хорошо принимает публика, потому что помнит... Когда я сравниваю в записях свое звучание начала восьмидесятых и сегодняшнее, слышу, как изменился тембр, вокальная манера, подача звука. Вижу чисто внешние перемены. Может быть, меньше стало романтической, скорее юношеской восторженности, которая мне была свойственна. В силу прожитых лет, накопленного опыта это более взрослый человек...

- Тем не менее ваше творчество развивается, как мне кажется, без неожиданных зигзагов...

- По-моему, стабильность - мое качество. Хотя в карьере артиста все бывает. У меня не было чудовищных провалов. Пытался делать разные вещи, открывать себя. Десять лет назад поставил музыкальный спектакль "Джордано" на музыку Лоры Квинт, который по сути не имел ничего общего с жанром песни. Были попытки сделать что-то в кино. Что касается жанра шоу - больших красивых концертов с обилием зрительных впечатлений, - я увлекся этим в начале 80-х годов. Подготовил много программ: "Я просто певец", "Наедине со всеми", "Бегу по жизни", "Мне кажется, что я еще не жил", "Дело вкуса", "Звездный сюжет", "Полнолуние", "По дороге в Голливуд" - целые спектакли, в которых видеоряд имел для меня и для публики не меньшее значение, чем звуковой.

- Из-за необходимости оперировать каленный сустав вы отказались от участия в "космическом проекте" Юрия Кары - экранизации романа Айтматова "Тавро Кассандры"?

- Не совсем. Проект вообще приостановлен. Не знаю, с чем это связано - с отсутствием финансов или с техническим состоянием станции "Мир". Если я пролечу колено (надо опять вскрывать сустав, на месяц ложиться в больницу, а я пока этой возможности не вижу), то буду допущен к парашютным прыжкам, очередному этапу предполетной подготовки.

- Что вас привлекает в фильме - роль или возможность побывать в космосе?

- Наверное, прежде всего полет в космос. Хотя, конечно, интересна и главная роль. Мне предстояло бы играть человека, находящегося в неразрешимом конфликте с обществом и с окружающей средой из-за сделанного им открытия, опережающего свое время.

- В юности вы играли на самодеятельной сцене. Вам не хотелось бы попробовать себя на профессиональной?

- К 100-летию МХАТа мне предлагали сыграть в спектакле "Шантеклер". Но я не могу себе даже представить, что бывая в Москве между гастролями день, два, три, буду прибегать в театр репетировать главную роль рядом с корифеями МХАТа, потом опять уезжать на недели. Вернувшись в Москву - вновь забегать - порепетировать с Ией Саввиной диалог...

- Вы можете бросить на полгода концертную деятельность? Этому мешают финансовые обязательства или такой перерыв приведет к потере, скажем, профессионального темпа?

- Кроме этих двух моментов есть еще и третий, не менее важный. У меня практически завод - большой коллектив, от которого я завишу и который в полной мере зависит от меня. Если я могу себе позволить ради собственного интереса бросить все и полгода делать спектакль, то что будут делать эти люди? Когда я снимался в кино в 1992 году в главной роли в фильме "Экстрасенс", весь график съемок группа делала "под меня". В кино такое возможно. В театре я сам себе этого позволить не могу.

- Кто создает ваш сценический образ? Помню, когда-то ходили слухи, что вы сами шили себе костюмы.

- Вынужден был. Не от любви к ниткам и иголкам, а потому что жизнь заставила. Я рисовал эскиз своего очередного невероятного по тем временам костюма и шел в дом быта. Показывал эскиз закройщику Он собирал всех коллег. Они долго смотрели на мой рисунок и смеялись. А потом говорили: "Не-а, мы это не мо-ожем. Лекал нет таких, фурнитуры нет. А как мы это выкроим?" Мне пришлось в конце концов рассердиться и самому овладеть наукой кроя и правильной ровной строчки. В начале восьмидесятых годов меня одевала московская художница Ирина Ялышева. В середине восьмидесятых делал костюмы Слава Зайцев. С 1993 года я работаю со Светланой Логофет. Это не значит, что я покорно отдаю себя в руки художника, принимаю все, что бы он ни предложил, и стою на примерках тупым молчаливым манекеном. Прихожу с идеей, обрисовываю настроение.

-А в обычной жизни вы похожи на Леонтьева, которого мы привыкли видеть на сцене?

- Ни в коем случае, полная противоположность. Когда дело не касается концерта или появления в так называемом свете, я одеваюсь как можно проще и удобнее.

- Вы ведь не часто появляетесь в свете?

- Только по необходимости, если коллеги приглашают на какое-нибудь событие или новую программу. Я не люблю шумное времяпрепровождение. Не хожу в ночные клубы, рестораны, не играю в казино. С интересным собеседником, в приятной сердцу компании, с хорошей книгой или на диване у видика время проходит гораздо интереснее.

- Что вылюбите читать?

- Я человек практически всеядный. Читаю - от детективов Чейза, которые очень хорошо идут в дороге, до Марселя Пруста, требующего сосредоточенного подхода, тишины и настольной лампы.

- Хобби у вас есть?

- На хобби времени не остается. У меня есть фотоап-парат. Я иногда снимаю животных, пейзажи, знакомых.Но пользуюсь им так редко, что недавно обнаружил в нем отснятую пленку за прошлый ноябрь. Теперь нужно проявить и отпечатать, чтобы узнать, что там. Я уже забыл.

- Скажите, у кумиров бывают собственные кумиры?

- У меня никогда их не было, даже в юности я не развешивал в комнате ничьих портретов. Есть певцы, которые мне интересны. К ним я испытываю глубокое уважение, профессиональные и человеческие симпатии... Я считаю выдающимися вокалистами Мэрайю Кэри, Уитни Хьюстон, Седин Дион. Очень люблю слушать Майкла Болтона. В нашей стране, по-моему, лучшая - Лариса Долина. Сосо Павлиашвили - блестящий музыкант и вокалист, поэтому ему не "светит" популярность в масштабах СНГ.

- Вы такого мнения о нашей публике?

- Публика в этом не виновата. Она нашей системой воспитана таким образом, что воспринимает музыку, которая легко ложится на ухо. Поэтому такая виртуозная вокалистка, как Мэрайя Кэри, у нас в России могла бы умереть с голоду.

- А как публика воспринимает ваше появление на улице, вмагазинах?

- Конечно, узнают. Захожу, например, в магазин, пользуясь психологическим камуфляжем - ни на кого не обращаю внимания, не ожидаю: "Ах, сейчас меня узнают". Ищу, что мне надо. Проходит пять-десять минут, кто-то раз посмотрит, присмотрится, спросит у соседа: "Это не Леонтьев?" Пока все это произойдет, я уже сказал спасибо и ушел.

- Не раздражает такое отношение людей?

- Я привык и не собираюсь кокетничать: "Ах, как меня это утомляет!" Хорошо, что так. Ведь это было не всегда. А могло бы и вообще не случиться. Лучше я буду как можно больше узнаваем, чем никем и никогда не замечаем.

- Как поддерживаете такую хорошую физическую форму?

- Форма моя далека от идеала. Но профессия заставляет к нему стремиться. И основной мой тренаж - работа. В месяц у меня от 15 до 22 сольных концертов. Не остается времени бегать по спортивным залам, зато не надо ежедневно по три часа сидеть на тренажерах. Чтобы с балетом станцевать синхрон, хожу в репетиционный зал, занимаюсь с хореографом. Все остальное, что я делаю, просто сценическое движение - перевод моего мироощущения на язык жестов.

- У вас есть любимые блюда или вы вынуждены придерживаться диеты?

- Любимое блюдо - еда. Я "мету" все, что дадут. Потому что вечно некогда, потому что я не привередлив. Очень люблю хлеб с солью. Иногда так захочется. Корочку отломлю, посолю... Очень душевно!

- Как вы отдыхаете после концерта?

- Когда закончились все разговоры с журналистами, которые приходят в каждом городе "пачками", когда, наконец, подписаны все пластинки, все кассеты, все плакаты и если не нужно срочно на поезд, я возвращаюсь к себе (домой или в гостиницу) и люблю поваляться в ванне. А после на меня нападает приступ голода. Тогда я на ночь как следует наедаюсь. Потом еще почитаю. А в 6 утра надо вставать, потому что в 8 вылет. Прилетаю в следующий город и днем досыпаю...

- Когда вы успеваете делать новые программы?

- В дороге. Составляются и меняются местами блоки и отдельные песни, придумываются какие-то сценические приемы. На базе в Москве отрабатывается только хореография, шьются костюмы.

- Однажды вы сказали, что чем дольше живешь, тем меньше вещей происходит впервые. Уже была первая пластинка, первый выход народно, первый телеэфир. Есть что-то, что вам бы хотелось сделать впервые?

- Своими руками построить плот. И сплавать на нем в теплые края...



Китаянки, негритянки, азиатки - проститутки высшего пилотажа.