© ЗАО "РЕДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ "МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ", 2007
ТРУСЫ ДЛЯ ПОПСЫ
Костюм Леонтьева съели мыши
     Спел как-то на одном вечере Валерий Леонтьев. Спел и пошел себе. И часть публики тоже встала и пошла. Решил тогда композитор Евзеров на своем недавнем творческом вечере Леонтьева со сцены никуда не отпускать - пусть и песни поет, и концерт ведет. Так, думал он, публика будет сидеть до конца.
     
     Правильно думал, надо сказать. Публика и сидела, и всем вежливо хлопала. А за кулисами было не до вежливости. Потому что тесно очень. "Можно отойти отсюда? - спрашивали балетные Александра Пескова. - Мы сейчас тут трусы переодевать будем!" И что это такое Песков придумал, что у его балета после выступления аж трусы мокрые?! Оказалось, эти вторые трусы - золотые, которые сверху на трико надеваются. И нужны они были балету потому, что Песков про короля пел.
     Но он не только пел, но и весь концерт сделал. Как режиссер. И нервничал очень. Хотя все равно был вежливый. И в халате махровом снимать себя на фото разрешил. Валерий Леонтьев же сперва оделся в черное - с обтрепанными рукавами у пиджака. И сразу стало понятно, что пока артист полтора месяца был в отъезде, мышей у него дома никто не ловил и ничем не кормил. Они сами питались - в гардеробе. Это потом уже выяснилось, что не мыши виноваты, а дизайнерский ход такой. И Леонтьев в этом костюме выглядит как нищий, у которого в кармане миллион. То есть так, как он и любит. Потом, чтобы зрители были совсем уверены, что у него в кармане миллион, Леонтьев переоделся в испанского гранда. А затем уже - в белое с шитьем "ришелье": на пиджаке и на штанах тоже. На штанах был вышит пацифик мелкими цветочками, выполненными цветными нитками типа мулине.
     Но настроение у Леонтьева было какое-то непацифическое. "Ага, и я все это должен запомнить и сказать - и все звания, и все фамилии!" - мрачнел он за кулисами. "Ну, Валерий Яковлевич! Ну что же делать?" - пугался композитор Евзеров. "Что делать, что делать? - флегматично пожимал плечами Леонтьев. - Страдать!" Но зрители его страданий не увидели, а наоборот, увидели, что он веселый, стройный и очень загоревший.
     Николай Басков тоже, между прочим, был строен. Как береза. А после того как исполнил три песни, вдруг увидел балкончики Театра оперетты и тут же продемонстрировал голосовое упражнение типа "фрагмент арии". "Я сольфеджио учил!" - объяснил он подоспевшему на выручку зрителям Леонтьеву свои распевки.
     Коля был одет практично и немарко - в черный, опять же классический костюм. Рубашка только была белая, из разряда "не настираешься!". И Иосиф Кобзон тоже был в черном и пел про "народы гор". А Леонтьев пел про ягодку, поэтому концерт так и назывался "Ягодка моя!".
     Главной ягодкой Леонтьева оказалась в тот вечер Любовь Успенская. Потому что позже, на банкете, она как легла к нему на плечо, так там и лежала. И анекдоты ему рассказывала - шепотом на ушко, чтобы никто другой не услышал. И случайно не покраснел.
     Под другую руку Леонтьева все время влезали другие женщины - фотографироваться на память. На вопрос: "Не жена ли Люся так подстригла?" (звезда в отпуске обрезал волосы по плечи, потому что "их тяжело носить"; волосы в ответ мстительно завились совсем мелким бесом) - Леонтьев не ответил - обиделся, наверное. Зато рассказал, что на Коста-Рике все "помешаны на серфинге и с самого утра ждут трех часов, когда пойдет волна". Но сам он на серфинг не подсел, ему не нравится.
     И правильно, между прочим, не подсел. Потому что лучше со щитом, чем на щите! Тьфу, на доске.
     
"МК-Воскресенье" от 04.03.2007
Татьяна ФЕДОТКИНА

    © ЗАО "РЕДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ "МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ", 2006

Китаянки, негритянки, азиатки - проститутки высшего пилотажа.