Семья
  № 18 1998 года
  Богдан Желтобрюх.

ЗВЕЗДА ЭСТРАДЫ СТАРТУЕТ К ЗВЕЗДАМ

Валерий Леонтьев - фигура легендарная, экстравагантная и мистическая. Но при всех этих очевидных достоинствах - весьма скрытная. Образ жизни ведет почти отшельни-ческий, от славы и концертов отдыхает у себя в лесу, на даче.


- Из классики известно, что ангелы - существа бестелесные, мирские желания наполняют их белые крылышки тяжестью. У людей же - наоборот: взлетают те, кто очень этого хочет. Взирая с достигнутых "звездных" высот, можете сказать, что по большому счету получили от жизни все, что хотели?

- В достаточной мере было бы бессовестно хотеть на моем месте от жизни еще чего-то (во всяком случае, так могли предположить многие, думая обо мне), но скажу прямо: это еще не предел. Несмотря на опасность, что "крылышки не выдержат", стоит дерзнуть успеть еще многое.

- Например, поработать артистом в космосе?

- Да, есть такая идея. Ведь я давно мечтаю сыграть что-то заметное в кино. Пока не везет. Исполнял маленькие роли в фильмах "На чужом празднике" и "Как стать звездой". Но там делал свое привычное дело - пел в павильоне. А вот шесть лет назад снялся в главной роли в авантюрном фильме мистического характера "Экстрасенс", где играл эдакое воплощение зла, врага рода человеческого, исчадие темных сил. Вот это было интересно. Помню, когда снимали на натуре, приходилось пару дней посидеть в настоящем болоте, с реальными пиявками. Но на широкий экран картина не вышла из-за конфликта продюсера и прокатчиков: разошлась на видеокассетах.

- Неужели больше не было предложений?

- Сценарии мне передают часто. Я привык ими растапливать камин, потому что предлагаемые сюжеты похожи друг на друга: романтическое свидание героев и - поет Леонтьев.

- А в скафандре петь будете?

- Если получится. Идея снять фантастическую картину по роману Чингиза Айтматова "Тавро Кассандры" на борту космической станции "Мир" принадлежит режиссеру Юрию Каре, в числе известных фильмов которого такие, как "Мастер и Маргарита", "Воры в законе".

- В какой же роли собирались бороздить космическое пространство?

- Есть возможность сыграть ученого-исследователя, сделавшего на борту космического корабля гениальное открытие, способное в корне изменить наш несовершенный мир. Он изобрел космические лучи и облучает ими Землю, из-за чего на лбу у некоторых беременных женщин появляется метка. Такая метка - сигнал о том, что ребенок не хочет появляться на этот свет. Какая-то часть просвещенного населения одобряет открытие, кто-то требует немедленно сбить ученого ракетой... Короче говоря, прежде чем приступить к работе, положено пройти медкомиссию в Институте медико-биологических исследований, после чего отправиться в Звездный городок и испытать себя на центрифуге, в барокамере.

- И как вам в центрифуге с барокамерой?

- Не дошел еще. Пока что загвоздка в моем колене. Когда-то недолечил поврежден ный миниск и теперь с ним не советуют прыгать с парашютом. А без десятка прыжков на землю, в воду, как мне сказали, в космос ни ногой. Хотя я слабо представляю, куда можно выпрыгнуть с космической станции с парашютом.

- Неужто с вашим коленом никак не берут в космонавты?

- Врачи советовали мне лечь в больницу и попробовать на себе новый метод - продувание коленного сустава озоном. Но меня пока на это не хватает.

- Получается, без вас мы не совершим рывок в космический кинематограф и не утрем нос Голливуду?!

- Отчего же? В коридорах Медикобиологического центра, где проходили обследования, я встречался с замечательными артистами: Ольгой Кабо, Владимиром Стекловым, Дмитрием Певцовым. Кому-то в конце концов должно повезти.

- Вопрос в продолжение разговора о звездной природе. Можете ли сказать, что своим успехом обязаны счастливому расположению звезд, умению оказаться в нужное время в нужном месте, людям, которые вас окружали, или чему-то еще?

- Наверное, в первую очередь все-таки себе и, во вторую, людям, которые меня окружали. Никогда не ориентировался на расположение звезд, в гороскопы не заглядывал, с астрологами не общался. Знал, что необходимо работать, делать новые программы, записывать песни, встречаться с журналистами - все успеть, не терять ни минуты времени.

- К рассуждениям артистов о катастрофической нехватке времени как о непременной издержке профессии уже привыкли. От вас это прозвучит не банально, если учесть, что по меркам тогдашней эстрады на профессиональную стезю вы ступили поздновато - в 23 года, а предварительно поучились в горном институте, поработали на стройке, кирпичном заводе, текстильной фабрике, почте... До сих пор берете реванш?

- Зачем? Не могу сказать, что 5 лет мыкался по жизни и терял зря время. Прежде чем устроиться куда-либо, я сначала выяснял, хорошо ли налажена на предприятии самодеятельность и смогу ли я ей уделять достаточно времени. Если условия для развития народного творчества мне подходили, только тогда шел работать. А поступить на артиста сделал попытку сразу после школы.

- Неужто провалились и на все махнули рукой?

- До провалов дело не дошло. Я приехал в ГИТИС, увидел абитуриентов, послушал их и потерял веру в себя. Как все северяне-поморы, я невероятно "окал" и понял, что с таким говорком актером не быть. Зато когда к нам в Сыктывкарскую филармонию приехала комиссия из Москвы искать таланты для обучения во Всероссийской творческой мастерской эстрадного искусства, вот тогда и решил взять реванш. Накануне конкурсного отбора я играл главную роль в спектакле "Затюканный апостол" нашего театра и умудрился сломать ногу. Пришлось отправиться на просмотр в гипсе, петь и плясать как ни в чем не бывало. Зато увидел свою фамилию среди 14 других счастливчиков, и нога быстро пошла на поправку.

- Вы знаете, уроженца Крайнего Севера в вас что-то действительно выдает. Но сразу даже не признаешь что именно...

- Правда? К Северу-то я отношение имею только географическое. Мой папа был ветеринаром, специалистом по копытным. Наша семья (у меня еще две сестры) шла за стадами оленей, нигде подолгу не задерживалась.

- А первый свой выход на сцену помните?

- Это было в классе первом. В школьном спектакле я должен был исполнить песню про рыбака и для наглядности порыбачить. Я даже придумал себе полынью соорудить. Ее я представлял в виде перевернутой табуретки. Но безмятежного рыболова из меня не вышло - когда закинул удочку в полынью, она зацепилась крючком за ножку табуретки, леска запуталась, я убежал, разревелся и поклялся никогда больше не выходить на сцену.

- Не приходилось потом, сталкиваясь с мелкими и крупными неприятностями в работе, жалеть, что "клятву" не сдержали?

- Нет, об этом даже не вспоминал. Хотя моменты, когда моя карьера могла сложиться по-иному, были... Я только входил в моду, становился популярным. В 80-м люди с ночи занимали очередь, чтобы попасть на мой концерт в Театр эстрады... Это как страшный сон - выхожу на сцену, и через полчаса пропадает голос, было трудно допеть до конца. Не давали гарантии, что восстановлю певческий голос после операции на связках. На этот случай я нашел "запасной аэродром". Чтобы заниматься творческой профессией, срочно поступил на режиссерское отделение Ленинградского института культуры, а потом со спокойной душой лег на операцию. Все прошло успешно, голос восстановился, но бросать обучение я не стал и закончил вуз, оставшись при голосе и с дипломом.

- Все-таки признайтесь, "зеленый змий" вас искушал?

- Искушал, искушал. Но не в связи с какими-то жизненными трудностями. Просто сама атмосфера жизни - в достаточной степени богемная, с огромным количеством и тяжелых ситуаций - подтолкнула. Сначала ведь знаете, как выпиваешь: на банкетах, днях рождения, всяких праздниках, потом это становится все чаще и чаще, а потом уже ловишь себя на мысли, что это уже мешает. Вот и я в один прекрасный день поймал себя на такой мысли - ну и все, возлияния прекратил. Никогда не был в запоях.

- На ваших концертах поклонницы нередко пытаются претворить в жизнь народную мудрость о пути к сердцу мужчины и выносят на сцену разные вкусности... Но особенно, говорят, вы любите морепродукты в копченом виде?

- Это было в основном в "голодные" времена, но до сих пор в небольших городах случается: баночки варенья, фрукты из сада. Очень заботятся, хотя раньше мне было неловко. Я им так тихонечко говорил: "Да что вы, сами лучше скушайте". Но это из скромности, потому что кормили отменно. А что там насчет копченых морепродуктов?

- Говорят, вы угря предпочитаете.

- К числу гурманов я не принадлежу. Нет блюда, за которым бы гонялся по ресторанам. Просто как-то один журналист вдруг зациклился на моих гастрономических привязанностях и требовал выдать мое любимое деликатесное блюдо, и так пристал, что пришлось придумать ему копченого угря. Кстати, копченый - он действительно вкусный, рекомендую.

- А другие какие-нибудь подношения бывают?

- Как-то в интервью я обмолвился, что мечтаю завести собаку, и в Усть-Каменогорске мне в гримерку принесли маленького дога. Он лежал в коробке из-под обуви, такой беззащитный и симпатичный, что пришлось его взять.

- Собака лучше, чем какое-нибудь копытное. Вот Газманову, к примеру, конейчасто на сцену выводят.

-У меня был случай с бараном. Поклонники постарались. Я полетел с ним в самолете на следующие гастроли, пока добрые люди не предложили взять моего барашка на воспитание.

- Барашек жив?

-Надеюсь.

- А дог с вами на гастроли не летает?

- Зачем над животным издеваться? Жизнь артиста собака не выдержит - я серьезно говорю. Ее психика травмируется каждодневными перелетами, переездами. Физиологически ей будет трудно. А мне - ничего, привык.

- Это про Баксика вы как-то сказали, что прежде сами кого-то покусаете, чем ваш дог?

- Собачка выросла на удивление миролюбивой, наверное, такой же, как и я. Страшного зверя я в ней воспитать не смог, хотя собаке положено быть жестче. Мне, кстати, еще книги поклонники дарят.

- По-моему, это уникально, не каждый певец может обрадоваться такому подарку. Ваши литературные пристрастия известны поклонникам?

- Никогда не ограничивал себя одной единственной фамилией в литературе. Круг чтения пестрый и бессистемный. Люблю фантастику, причем - от фэнтази до традиционной научной фантастики. Такие имена, которые, может быть, даже не сопоставимы: Станислав Лемм и Роберт Желязны или Филипп Фарбе и Иван Ефремов. Так называемое серьезное чтение - это Пруст, Маркес. Может показаться сентиментальным, но через все жизненные ураганы и шквалы я сохранил и провез свои любимые и уже зачитанные до дыр книжки - Жюля Верна, Александра Беляева, Джека Лондона, Фенимора Купера...

- Чтением скрашиваете долгие гастрольные маршруты? Если так, то коллеги на вашем фоне не чувствуют себя как-то неловко?

- У нас очень читающий коллектив. Когда мы в самолете, поезде или коротаем ненавистные вокзальные ожидания, многие сидят, уткнувшись в книгу. А дома люблю смотреть фильмы. Причем я как киноман со стажем часто уже на 15-й минуте догадываюсь, кто злодей, а кто нет, и такой фильм мне уже неинтересен. Недавно посмотрел "Большие надежды" с Робертом де Ниро, красивый фильм о смысле жизни, о том, как рыбак становится художником. Но вряд ли у нас его покажут на экране - по ходу действия там не дали ни разу по морде.

- У вас ведь еще хобби есть - фотография?

- Фотографирую, когда есть настроение и замечаю что-нибудь красивое и необычное, что может не повториться, или хочется, чтобы осталось с тобой. Например, облака. Помню одно, которое приобрело форму летающей тарелки, но запечатлеть его не удалось - пленка закончилась.

- Зато, говорят, телевизионные съемки своей персоны Вы недолюбливаете?

- С телевидением, можно сказать, не везет. Снимать-то меня снимают и показывают потом... Но для того, чтобы все вышло хорошо, нужно какие-то условия соблюсти. Например, чтобы режиссер, который тебя снимает, это делал с душой. А так происходит весьма редко. Режиссер работает на программе, к нему приходит много артистов, он находится в рамках определенного времени - главное, побыстрее снять и забыть. Потом, на телевидении мы зависим от представления о тебе многих людей: от оператора, который возьмет удачный или неудачный ракурс; от видеоинженера, который монтирует отснятый материал и может сделать тебя ярким, значительным, импульсивным, динамичным, страстным, эффектным или наоборот. Твоя работа преисполнена энергии, искры, таланта, выдумки, изобретательности, а при монтаже все это видится издалека, на общем плане, твой посыл пропадает, не передается температура того, что ты делаешь. Таким образом, телевизионный результат весьма и весьма далек от моих ожиданий и представлений о себе - вот это я имею в виду, когда говорю, что не люблю телевизионные съемки.

- А знаете, по телевизору или на сцене вы выглядите гораздо выше, чем в жизни...

- Есть и другое мнение. Мне часто говорят: а мы думали, что вы совсем маленький. В принципе, я среднего роста - 175 см.

- Как вы относитесь к тому, что многие под вас, что называется, косят?

- Это, наверное, нормальное явление, свидетельство того, что артист запоминается, яркая личность, если уж кто-то вольно или невольно пытается перенять его обличив. Своих двойников, бывало, встречал среди поклонников - забавно было посмотреть.

- На эстраде вас выгодно отличает чувство меры. Над вашим имиджем кто-то работает специально?

- Я, наверное, был бы похож сразу на всех, если бы мой имидж кто-то придумывал. Природа дала мне такую внешность, кудрявые волосы, которые, говорят, по сей день очаровывают... Это был достаточно яркий мазок, и я не стал ничего менять. Только периодически, чтобы развеселить себя или развлечь окружающих, что-то придумываю. Но никогда не садился за стол, грызя кончик карандаша или ручки, и думал: "Та-ак! Что же мне с собой сотворить?" Решения приходят всегда спонтанно.

- Бриллиант, которым вы себя украсили, тоже результат такого спонтанного решения?

- А-а-а, в зубе? Это да, когда я ремонтировал их, мне пришла в голову мысль: "Почему бы не поставить туда крохотную такую искорку... Чтобы спрашивали, что это там блестит".

- Но ваши поклонницы, говорят, не утруждают себя расспросами, а, узнав адресок, приезжают навестить своего кумира, который ввиду своей чрезвычайной скрытности снискал себе славу чуть ли не Казановы.

- Еще Фаина Раневская сказала: "Популярность - это когда я моюсь в ванной, а туда пришла экскурсия". У меня аналогичная ситуация: ходили, звонили, поджидали с гастролей и концертов, на коврике у порога ночевали, когда я жил в центре. Пришлось бежать в деревню Валентиновка. Но и сейчас находят, мнут траву по двору, грозятся поселиться рядом.

- А жена - в курсе?

- Жена - в Америке.

- Историю вашего знакомства можете рассказать?

- Кому-то она может показаться нелепой, а кому-то романтичной... Встретились мы в 72-м году. Я как раз закончил Всероссийскую мастерскую эстрадного искусства и вернулся в Сыктывкарскую филармонию. Там меня ждал инструментальный ансамбль, готовый к предстоящей гастрольно-концертной деятельности. Коллектив организовала выпускница Сыктывкарского музучилища Люся Исакович... Тогда мы и познакомились. Долгие годы были вместе, руководили нашим ансамблем "Эхо", который, кстати, так по сей день и называется. Затем в жизни все сложилось таким образом... к чему долго рассказывать, пять лет назад Люся уехала, вернее, осталась в Соединенных Штатах, когда мы там были на гастролях. Я знал об этом ее решении. Ну решила она так. А совсем недавно мы опять поженились и поддерживаем нашу связь перелетами, так сказать, через океан...

- Поговаривают, что вы дружны с Лайзой Минелли.

- Нет, просто одно время у наших продюсеров существовала идея совместного проекта, но по каким-то причинам договоренность не была достигнута. Зато года два назад с Джиной Лоллобриджидой на сцене БКЗ Октябрьский в Санкт-Петербурге сделали совместное шоу "Красавица и Казанова".

- А вот другая постановка в том же концертном зале - рок-опера "Джордано", о которой говорят до сих пор, - имела неожиданные и не очень приятные последствия для вашей партнерши Ларисы Долиной. Там якобы происходили необъяснимые вещи, и Лариса под впечатлением от пережитого вскоре решила пройти в храме обряд крещения...

- В этом спектакле у меня было три роли: Джордано, Сатана и Шут. А Лариса играла ведьму - напарницу нечисти. С ней действительно произошел эпизод, когда она сломала палец на ноге, и последний спектакль мы отменили. Не знаю, считала ли она это все происками дьявола или то, что мы делали, неугодным Господу, но могу сказать, что это была замечательная работа, где Лариса была потрясающей партнершей.

- То, что вы в очередной раз выбрали роль врага рода человеческого, вас не смущало?

- Это было лишь мое лицедейство. Ведь тысячи людей в кинематографе, на самых разных театральных подмостках прикасаются с ролями, которые затрагивают тему Бога, дьявола, - ничего с ними не происходит.

- Вы действительно ведете ночной образ жизни?

- Профессия диктует способ существования. У подавляющего большинства моих коллег режим смещен в сторону ночи. А вообще - у нас полное отсутствие режима: сегодня, скажем, нужно встать в 4 утра, а завтра только лечь в это время. Хотя заметил, что ночью мне поется лучше, да и в студии записываешься с большим вдохновением.

- Выражение "Одиночество - благо" встречается у многих творческих личностей. А вы с этим согласны?

- Я готов под этим подписаться, но благо - для художника. Благо, которое тяготит, уничтожает и в то же время питает. Одна из самых сильных человеческих эмоций - одиночество. Так же как и любовь, это запоминающееся и трагическое состояние. Оно даёт огромное впечатление любому человеку. Только личность творческая не переживает его "сам на сам", а пытается поделиться со своим слушателем, с публикой. В этом смысле одиночество - благо.

- Значит, есть и другой смысл?

- Да, есть. Вообще, одиночество - это мерзкая вещь.

- Валерий Яковлевич, откройте хоть напоследок секрет - кто такой Валерий Шпонькин?

- А... это умник один публикацию обо мне "из носа наковырял". Сообщил, что фамилию я взял себе, женившись фиктивно на ведущей "В гостях у сказки". Он, нахал, в своей, с позволения сказать, статье еще сокрушался: зачем, дескать, Валере нужно было фамилию менять. Он бы и со Шпонькиным преуспел в жизни...

- Известные журналистские "шутки". А коллеги разыграть не норовят?

- Норовят, но не всегда удается. Последний крупный розыгрыш, помню, произошел, когда на одном концерте администраторы, директора других артистов переоделись в костюмы танцовщиц балета "Тодес" - под эдаких тигриц с огромными хвостами. Хорошо загримировались и вышли, когда я стал петь. Они путешествовали за мной по всей сцене и пытались подтанцовывать. Делали это хоть и не профессионально, но от души, так что зритель ничего не заметил. Я же из последних сил душил в себе смех, боялся сорвать выступление. А другие артисты, стоя за кулисами, потешались вовсю... Еще нередко, особенно раньше, когда забегал в гримерку, чтобы быстро переодеться, обнаруживал завязанные крепким узлом штанины, рукава и т.д. Но так уже давно не шутили. Наверное потому что стали постарше...

- Или, может, боятся обидеть?

- Может и боятся...



Китаянки, негритянки, азиатки - проститутки высшего пилотажа.