Собеседник
  №47 2001 год
  Андрей Домнич.

Валерий Леонтьев: когда в России скучно становится, еду к жене

Если в былые времена мужская поп-звезда №1 Валерий Леонтьев принимал прессу в самой почетной гримерке Государственного концертного зала <Россия>, сегодня это происходит там же, но двумя этажами выше - в офисе со скромной табличкой <Студия Валерия Леонтьева>. Пока измочаленная текучкой звезда переводил дух, я, попивая кофеек, утопал в кожаном диване и глазел на почти домашний евроремонт с намеком на дизайнерские изыски. Но не успел изучить все, как в двери блеснула <фирменная> леонтьевская, всегда грустная улыбка. В унисон которой сверкнул знаменитый бриллиант, вмонтированный в один из ослепительных, голливудского разлива зубов.


Жил с мужиками, которые торговали на рынке
- Валерий Яковлевич, только что отгремели ваши сольные концерты в <России>, которые согласно традиции теперь случаются здесь ежегодно. А всего-то лет десять назад вы рассказывали мне о существовавшем распоряжении швейцарам <гнать отсюда Леонтьева в три шеи, если не дай бог сунется за кулисы>. Припоминаете?
- Да уж... В Москве меня запретили в 1982 году - в то время, когда никто причин не объяснял. На всех уровнях только разводили руками и указывали пальцем вверх.
- В интервью нашей газете ведущая <Музыкального ринга> Тамара Максимова рассказала, что главной проблемой по проталкиванию в эфир Центрального телевидения ее программы с вашим участием была неземная любовь к вашей персоне Егора Кузьмича Лигачева...
- Вот именно из этого вашего интервью я и узнал, кто тогда был главной моей причиной.
- Поэтому запасным аэродромом для вас стал в те годы Питер, в который вы перебрались жить?
- Я в Питере никогда не жил, хотя народ почему-то так думает. В этом городе было возможно выпускать мои новые сольные программы. Питер стал местом, где я мог в те годы реализовываться. Плюс заочно учился в тамошнем институте культуры.
- И все же вы умудрились стать чуть не самым высокооплачиваемым советским певцом.
- Существовал крайне узкий круг из нескольких человек, которым имели право выплачивать завышенный гонорар - просто потому, что на этих артистов разрешалось делать завышенные цены на билеты, как на французскую эстраду. Я получал высшую ставку - 13 рублей.

- Это позже было. Сначала вы, если не ошибаюсь, работали электриком. Любопытно, электропроводку в собственной квартире можете починить, ежели что?
- Нет, конечно. Я ведь электриком в доме культуры только числился, а занимался в рабочее время в основном пением... Уже позже, победив на республиканском конкурсе молодых исполнителей эстрадной песни, я был направлен филармонией в Москву - учиться в творческой мастерской эстрадного искусства. Жили мы в трехместных номерах в тех самых пресловутых гостиницах а-ля дом колхозника, что вокруг ВДНХ - <Заря>, <Алтай>, <Восток> и прочих. По советским правилам более месяца в гостинице проживать запрещалось. Вот и тусовали нас из одной в другую. Причем зачастую случалось так, что попадаешь ты в номер не к своим, а к мужикам каким-нибудь, которые на рынок приехали торговать. Поэтому мне страшно хотелось, чтобы эта учеба вместе с этой неустроенной московской жизнью побыстрее закончилась. Единственным светлым пятном была возможность ходить на концерты, скажем, в Театр эстрады, куда нашим студентам были выписаны постоянные пропуска. Когда удавалось и были деньги, прорывались и на зарубежную эстраду - Карела Готта, Радмилу Караклаич, Лили Иванову, Марылю Родович.
Загнали на стул, чтоб в кадре не крутился
- Став звездой, не завидовали им?
- Конечно, аудитория моя и их - нечего даже и сравнивать. А с другой стороны, они были более продвинуты с точки зрения общемирового устройства. Та же моя приятельница Марыля Родович уже в восьмидесятые искала какой-то побочный бизнес, хотела торговлю наладить. В том числе и с СССР, куда она за этим и наезжала частенько, а не только чтоб петь. Это мы в девяностые стали понимать, что известному артисту необязательно всю жизнь петь или сниматься в кино: заработанное имя способно приносить хорошие дивиденды в любой сфере деятельности. Марыля говорила мне: <Мы с тобой оба в заднице сидим. Пусть ты в более мягкой, но и более глубокой!> Марыля могла вести свой бизнес, свободно ездить с концертами в Америку, там петь для польских эмигрантов и получать твердую валюту. Меня же как особо неблагонадежного и не пускали никуда, несмотря на постоянные приглашения тамошних продюсеров.
- Но по соцлагерю-то вы ездили, в конкурсах участвовали и побеждали...
- Ездил - в Болгарию, Монголию, Чехословакию, ГДР, Афганистан.
- Тоже неплохо. Наверняка привезли полезное что-нибудь.
- Что греха таить, да... В те времена основной смысл этих поездок состоял в вульгарном шоппинге. А работа... Вот в 1981 году мною заинтересовались шведские продюсеры. Сделали запрос в наш Госконцерт. Я хотя и в Горьком жил, собрал как дурак чемодан - и заявился в Москву, готовый к отъезду. В Госконцерте разводят руками, сочувствуют, но нельзя - и вверх, как обычно, показывают.
А что творилось с первым появлением на ТВ! 1979 год, я отснялся в новогоднем <Голубом огоньке> с песней Тухманова <Кружатся диски>. В день эфира сел с друзьями у телевизора - смотреть. Без десяти полночь звонит жена Тухманова Татьяна и сообщает, что меня в <Огоньке> не будет. В другой раз в <Огоньке> снимался с песней <Ненаглядная сторона>. Так чтоб я в своей манере на сцене не крутился, заставили встать на стул, на котором я и простоял весь номер. О костюмах вообще молчу...
- А чего вы потом стали шить-то сами?
- Представьте себе, пришлось. Когда обращался в ателье или мастерскую дома быта со своими идеями, смотрели как на сумасшедшего, махали руками и с пеной у рта доказывали, что и раскроить, и сшить это просто не-ре-аль-но. Тогда вынужден был взять серию уроков кройки-шитья и вскоре обшивал не только себя, но и весь свой коллектив.
Уезжая в Россию, оставил Люсе с Яцеком $5000
- Валерий Яковлевич, жена ваша, как известно, проживает в вашем же доме в Майами. Замалчивая эту тему, порождаете массу самых безумных слухов, о содержании которых, разумеется, знаете.
- С Люсей Исакович мы познакомились примерно в то время, когда я был артистом самодеятельности на Севере. После победы в республиканском конкурсе и годичной учебы в мастерской эстрадного искусства в Москве вернулся в родную филармонию, где меня уже поджидал музыкальный коллектив - с Люсей во главе. Вот с тех самых пор мы вместе - на сцене и в жизни.
- Были вместе. Если не ошибаюсь, в 1992 году во время гастролей по США Людмила, солистка вашего балета Елена Антропова и два танцора остались в Нью-Йорке, где их ничто не ждало...
- Действительно, оставались в полной неизвестности. Лена и ребята вскоре нашли работу в крупнейшем русском ресторане Америки - <Распутин>, где и танцуют по сей день. А Люся... Люся не хотела больше заниматься музыкой - никак и ни в каком виде. Я оставил ей пять тысяч долларов - это были почти все деньги, которые получил в качестве гонорара (нам тогда очень немного там платили, зная, что пять тысяч для тогдашних россиян - бешеные деньги). Люся хотела найти в Америке какое-то новое дело для себя и быть самостоятельным человеком. И в результате занялась тем, что всегда любила больше всего на свете - собаками. Она с младых ногтей была собачницей, а когда подрабатывала в Сыктывкаре музыкантом в ресторане, то домой с собой всегда тащила мешок костей. Собаки сбегались со всей округи, потому что знали: сейчас выйдет Люся - и начнет раздачу. Она и в Америке осталась с нашим бобтейлом Яцеком, который всегда летал с нами на все гастроли. Сейчас оба живут в Майами, я к ним несколько раз в год езжу в гости - мы очень скучаем друг по другу... Можно сказать, все свободное время провожу там. И не важно, какое время года в России - в Майами всегда лето. Мне становится скучно - и еду туда.
- Наши поп-звезды - Пугачева, Кристина, Николаев-Королева и пр. - всем колхозом накупили себе квартир с видом на океан в майамских суперкомфортабельных небоскребах и друг подле друга. А вы вот отдельно от всех жить предпочитаете.
- А я к колхозу всегда негативно относился. Не любитель я колхоза, общих поселений и прочих коммун. Хватит, нажился в общагах до сорока лет. А насчет соседей моих в Майами... Понятия не имею, кто они у меня - так, люди обычные.
Переехал под охрану к бизнесменам
- Тут слух прошел, что свою знаменитую подмосковную виллу в Валентиновке, где снимались одни из <Рождественских встреч> Пугачевой, вы продали, а взамен купили квартиру на Лубянке.
- Нет, не продал. Я просто капремонт там грандиозный затеял. Ведь даче той больше десяти лет, пора было стены подлатать, водоснабжение поменять и прочее. А квартиру действительно купил, но не на Лубянке, а рядом с ней - на Сретенке. Ничего выдающегося - спальня, кабинет и гостиная. Единственное - дизайнер оформил ее по моим эскизам, а я обставил по своему вкусу в стиле джангл. В ней ни этажей верхних, ни лестниц, разве что гостиную сделали овальной по форме - так, как я нарисовал. Дом старый, там раньше коммуналки были, которые расселили.
- В прежней своей квартире у Белорусского вокзала жить вам просто не давали сумасшедшие ваши поклонницы, от которых не было покоя ни днем ни ночью. В связи с чем вы и сбежали из Москвы в свою Валентиновку. Думаете, тут дадут?
- То была крошечная двухкомнатная квартира в самом простецком доме, населенном самыми рядовыми гражданами. Сейчас у меня соседи - люди серьезные, сплошь бизнесмены. В подъезде - охрана, так что не забалуешь, как прежде. Тот подъезд был такой же проходной двор, как и близлежащий Белорусский вокзал. Поэтому ту квартиру я продал, там теперь другие люди живут... Зачем мне отдельная квартира, если есть дом? Бывает, прилетаю в аэропорт Домодедово, а через несколько часов мне уже надо вылетать из Внуково: заехать в Валентиновку поменять вещи просто физически не успеваю. Или же в городе встретиться с кем-то надо, с тем же композитором - не в гримерке же это делать? Вот и встречаемся здесь, в квартире, куда и рояль специально для этого куплен.
- Не поверю, что охраняемый подъезд спасает вас от прежнего фанатского безумства. Думаю, поклонники ваши к Децлу еще не переметнулись...
- Нет, не переметнулись. Кто мои были, так те и остались. Мало того, детей и даже внуков к этому делу подключили. Так же в аэропортах и на вокзалах встречают-провожают, так же метут.
- В каком смысле?
- Метут - это когда по перрону за мной прет толпа, задние напирают на передних, передние наступают мне на ноги, я начинаю от них бежать - одним словом, процесс посадки в поезд очень непростой.
- У вас охраны-то сколько человек?
- У меня охраны как таковой вовсе нет. Есть один человек, Сережа, а охранник он - не охранник... Ассистент, скажем так. Он стоит в поезде около купе, когда я сплю.
- А что, и в купе ломятся?
- А как же. Проводницы моего вагона рассказывают другим проводницам, что у них Леонтьев едет. Те дальше по цепочке. Вот и ходят ко мне делегации - кто поглядеть, кто поболтать от скуки, кто автограф взять. Поэтому мне необходим человек, который обеспечит хотя бы сон.
- Возвращаясь к вашему любимому члену политбюро Егору Кузьмичу Лигачеву. Вы, часом, с ним в подъезде не встречаетесь, когда к своему другу Игорю Крутому в гости ходите? Они теперь соседи...
- Не-а. Хотя, может, и было когда, но вот как-то не запечатлелось. К тому же я и в лицо-то его не знаю.

Блиц-анкета
Кем мечтали стать в детстве - космонавтом, физиком-ядерщиком, океанологом, кораблестроителем, писателем.
Самая большая удача в жизни - то, что я все еще жив-здоров и нужен.
Самое большое разочарование - надеюсь, оно меня не постигнет.
Что цените в людях - умение общаться без лишнего шума.
Чего не простите любимому человеку - все прощу.
Жизненное кредо - относись к людям так, как хочешь, чтобы они к тебе относились.
Достоинства, о которых знают все - талантливый я, ха-ха!
Собственные недостатки - ленивый я, очень ленивый!



Китаянки, негритянки, азиатки - проститутки высшего пилотажа.