Студенческий меридиан
  №9 1999 года
  Андрей Дмитриев

Нет, я не из везучих...

Валерий Леонтьев

Званиями и наградами Валерий Леонтьев не обделен. Он - народный артист России, заслуженный артист Украины, лауреат такого количества всевозможных премий, что одно их перечисление заняло бы очень много места. Есть в его коллекции наград даже такие - "Отличник работы на селе" и "Почетный интеллигент Монголии". А в этом году на очередной церемонии вручения национальной музыкальной премии "Овация" певец был удостоен титула "Живая легенда".


- Валерий, "Живая легенда" - звучит, безусловно, почетно и приятно, но не кажется ли вам, что в этом словосочетании присутствует некий оттенок, предполагающий, что уже все достигнуто?

- Почивание на лаврах в корне противоречит моей натуре. К тому же напомню, что в мире множество людей, имеющих статус "Живой легенды" и при этом продолжающих много и плодотворно работать, удивляя всех своими творческими находками. Поэтому я рассматриваю титул не как точку в своей биографии, а скорей, как запятую.

- Вы на эстраде уже много лет, а ваша популярность не только не ослабевает, а наоборот - увеличивается. Сейчас же мы наблюдаем, как чуть ли не ежедневно появляются новые "звезды", с большой самоуверенностью рассказывающие в интервью о своих творческих достижениях. И у молодежи возникает впечатление, что стать звездой можно, едва переступив порог школы.

- Стремление молодых заявить о себе и занять место, которое, как они считают, им уготовано, было всегда. Но в советское время все решалось многочисленными худсоветами или блатом. Существовал номенклатурный список артистов, о которых было дозволено упоминать в средствах массовой информации и пробиться было чрезвычайно трудно. Сейчас же все решают деньги, а не всякий, нашедший их для своей "раскрутки", обладает ярким талантом. Есть масса похожих друг на друга и ничем не выдающихся артистов. Они порой даже умудряются продержаться года два - три, но хочется видеть тех, кто удержится на плаву лет 20-30 и пройдет по жизни со своим поколением, формируя его вкус и оставаясь для зрителей моральной опорой.

- У вас есть для этого какой-то рецепт?

- Перефразируя известное изречение вождя мирового пролетариата, скажу: работа, работа и еще раз работа.

- Вы думаете, этого достаточно, чтобы добиться успеха?

- В первую очередь нужны талант и работоспособность, а в наше время к этим компонентам необходимо добавить еще хорошего продюсера и деньги.

- Есть еще один момент. Тем, кто живет в Москве или, скажем, Питере, пробиться значительно легче...

- Конечно, живущим в крупных городах, проще. Но все же география - не решающий фактор. Я, кстати говоря, родился в месте, которое уж никак нельзя назвать культурным центром - в поселке Усть-Уса Коми АССР. Родители были ветеринарными врачами и постоянно кочевали с оленьими стадами по тундре. Вместе с ними и я. Правда, позднее из-за пошатнувшегося здоровья отца нам пришлось переехать в небольшой волжский городок Юрьевец. Там я закончил школу и начал трудовую деятельность.

- На эстраде?

- На кирпичном заводе. Простым рабочим. В мои обязанности входило откатывать вагонетки с сырым кирпичом к сушильным печам.

- Трудно предположить, что это был предел ваших мечтаний.

- Конечно же, о карьере на кирпичном заводе я не мечтал. Окончив школу, я прежде всего отправился в Москву поступать в ГИТИС. Но, увидев во дворе института абитуриентов актерского факультета, пал духом.
Представьте себе красивых парней и девушек. Прекрасно одеты, великолепно держатся. На вид - готовые звезды. И самое убийственное - все правильно говорят! Дело в том, что за пять лет. проведенных в Юрьевце, меня заразили волжским "оканьем". Сразу сработал комплекс неполноценности семнадцатилетнего провинциала. Не дожидаясь экзаменов и стараясь произносить как можно меньше слов, я забрал документы и вернулся домой, где меня и ждал кирпичный завод.
Еще работал тесемщиком-смазчиком на льнопрядильной фабрике...

- Начало вашей трудовой биографии напоминает повесть Максима Горького "В людях". А запели-то когда?

- Свои первые певческие звуки я начал издавать в первом классе, но вовсе не из-за того, что испытывал огромное желание петь. Я был очень исполнительным учеником, и учитель пения отобрал меня в школьный хор. Со временем увлекся, и все свободное время отдавал художественной самодеятельности. А став студентом воркутинского филиала Ленинградского горного института, одновременно посещал сразу три музыкальных кружка. Постепенно жизнь, которую вел днем, вступила в противоречие с тем увлекательным миром, в котором оказывался по вечерам. Это стало мешать друг другу.
В то время часто проходили смотры и конкурсы художественной самодеятельности, и когда после одного из них мне предложили поехать на учебу во Всероссийскую творческую мастерскую эстрадного искусства в Москву, я без колебаний согласился.

- В мастерской должны были отшлифовать талант провинциального паренька?

Валерий Леонтьев - По идее, да. Но моему педагогу по вокалу - эстрадному кумиру довоенных лет Георгию Павловичу Виноградову к тому моменту было уже за семьдесят. Он приходил на занятия с кулечком семечек, садился в углу и, не торопясь, принимался их щелкать. Концертмейстер наигрывал какой-нибудь мотив, а я стоял рядом и пел. Время от времени преподаватель отвлекался от семечек и бросал мне: "Ну, что ты орешь?..""
Очень скоро понял, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Я стал посещать все, что только можно - обучался хореографии, пантомиме, сценическому движению. Создавать свой образ приходилось самому - начиная от выбора репертуара, кончая созданием костюмов. Все первые костюмы шил сам.

- Кстати, о костюмах. Они у вас очень экстравагантны и порой вызывают у некоторых людей почти шоковое состояние. Это намеренный эпатаж?

- Разумеется, нет. Я всегда стремился к тому, чтобы костюм максимально соответствовал тем песням, которые исполняю. В моем гардеробе было все - от набедренной повязки до смокинга и цилиндра. Думаю, что все костюмы были к месту и вовремя. Я ведь к Ельцину в набедренной повязке получать звание народного артиста не ходил. А что касается этапажа и шокирования... когда смотрю телевизор, кажусь себе просто образцом патриархального образа жизни.

- Валерий, вы с самого начала были нацелены на успех или он пришел неожиданно?

- Выбирая эту профессию, я не ставил задачу стать звездой. Очень нравилось петь, и я с упоением делал то, что умею. После учебы в мастерской около года работал солистом в ансамбле "Мечтатели", а затем перешел в "Эхо". Исколесил всю страну вдоль и поперек. Чтобы были понятней масштабы этой кочевой жизни, скажу, что только по Колыме в те годы накатал пятнадцать тысяч километров. Шли годы. Не за горами было уже мое тридцатилетие. И тут вдруг понял, что пробуксовываю и надо попытаться достичь большего. Тогда-то и кинулся сломя голову на свой первый конкурс без особой надежды, что там преуспею. Но результат превзошел ожидания.

- Глядя, как вы двигаетесь на сцене, поражаешься. А ведь вы, извините, не мальчик.

- Разумеется, я слышал о таком понятии, как возраст, но пока с этой проблемой не сталкивался. Если бы мне постоянно не напоминали, уверяю вас, сам бы о нем и не вспомнил.

- Тем не менее, годы идут. Не собираетесь переходить на более спокойный репертуар? Как, например, у Иосифа Кобзона?

В Моем репертуаре много разных песен, в том числе и совершенно спокойных: лирических и драматических. А танцевальная музыка нужна для разнообразия. Мне одинаково нравится петь все, и ограничивать себя лишь романсами не собираюсь.

- Среди ваших почитателей люди совершенно разного возраста. Как вы умудряетесь удерживать старых поклонников и при этом оставаться современным для тинэйджеров?

- Может быть, это происходит как раз оттого, что я никогда в жизни при выборе репертуара не ориентировался на какую-то определенную возрастную категорию, а просто делал то, что давало возможность выразить себя наилучшим образом.

- На что вы ориентируетесь в первую очередь при выборе песни? На музыку или текст?

Валерий Леонтьев - Смотря какая задача стоит. Если это танцевальная песня, конечно, прежде всего, обращаю внимание на ритм и аранжировку. Ведь в так называемой "песне для ног" текста может и вообще не быть. Пой: "06лади-облада" - и все. А если хочешь задеть у людей в душе какие-то глубинные струны, тогда на первый план выходит текст.

- В вашей новой программе очень много песен на стихи поэтов-классиков. Уж не потому ли, что вы разочаровались в современных поэтах-песенниках?

- Вовсе нет. Просто захотел обогатить свой репертуар и такими песнями. Удивительное дело: когда поешь хорошую поэзию, не надо мучиться, как украсить песню, какие мизансцены придумать. - лицо и тело сами знают, как ее подать и что делать.

- Интерес к поэзии у вас со школьной скамьи?

- Ну что вы! Преподавание литературы в наших шкоолах способно лишь отбить всякий интерес к предмету. Я, как и все, конечно, учил стихи, но делал это не любя, а лишь по необходимости. Любовь к поэтической строке пришла позднее, когда уже запел и стало важно, как именно звучит фраза, какое она рождает ощущение, какое состояние возникает у меня и какое ответное - у публики.

- Если вам человек не симпатичен, вы идете на конфликт?

- Я уже давно лишен юношеского максимализма и экстремизма и сегодня разрешаю конфликты иным способом. Говорю: "До свидания!" и ухожу. Многие люди предпочитают шествовать по жизни так, чтобы кругом сыпалось стекло. Этого не люблю. И вообще стараюсь не делать ничего такого, за что сам мог бы осудить другого.

- Чего вы не приемлете в людях?

- Хамство, фальшь и предательство. По тому поводу кое-кто уже вычеркнут из моей записной книжки навсегда. Но, пожалуй, еще больше я не люблю глупость и дураков.

- Довольны вы тем, что стали обеспеченным человеком?

- Моя сегодняшняя обеспеченность - понятие условное. Обеспечен по сравнению с Леонтьевым двадцатилетней давности, по сравнению же с людьми, работающими в шоу-бизнесе на Западе, я - нищий. И потом. стоит только прекратить петь, всей моей обеспеченности, уверяю вас, ненадолго хватит.

-А вы не лукавите?

- Нет. Конечно, я не бедный человек, но не следует забывать, что шоу требует огромных затрат. Деньги для меня не цель, а лишь инструмент для работы. А в быту я довольно неприхотливый человек.

- Однако говорят, что у вас шикарный дом.

- Дом действительно есть, только насчет того, что шикарный - слишком громко сказано. Сносно обставленный дом. Зато в нем тепло и уютно. Вокруг тишина, птицы поют.

- И чем под пение птиц Валерий Леонтьев заполняет свой досуг? Есть у вас какое-нибудь хобби? Может быть, коллекционируете что-то?

- На какое-нибудь серьезное хобби просто нет времени. А единственно, что собираю - это книги. Вообще считаю, что меня как человека сформировала литература. В детстве впитывал из книг все, вплоть до запятой. В течение жизни многое теряло деньги, шмотки, даже друзей. Но те затрепанные книжки, которые читал в юности, и по сей день со мной. Стоят на отдельной полке.

- А что сейчас предпочитаете читать?

- У меня очень пестрый вкус. В дороге предпочитаю детективы и фантастику, а дома с удовольствием читаю и Пруста, и Маркеса.

- Сбылись ли ваши юношеские мечты?

- Частично. Артистом я все-таки стал. Но в детстве хотел еще быть и океанологом, и путешественником. Этого не случилось. Хотя путешественником я волей-неволей стал.

- Чего вам не хватает для полного счастья?

- Очень многого. Хотелось бы прожить еще не одну жизнь и попытаться реализовать себя в самых различных профессиях. Хотел бы быть писателем, хирургом, конструктором принципиально новых летательных аппаратов... Всего не перечислишь.

- Хирургом или конструктором в этой жизни вы уже вряд ли станете. А в чем еще реальном, кроме сцены, вы хотели бы выразить себя?

- Давно уже задумал написать книгу. Отнюдь не мемуарную. Это будет роман из жизни шоу-бизнеса. Как только появится побольше свободного времени - обязательно напишу.
Есть у меня еще некоторые надежды на кинематограф.

- Уж коли вы упомянули кинематограф, не могу не задать два вопроса. Первый. Известно, что вы прошли пробы на роль Христа. Почему мы не увидели вас в этом образе? И второй. Относительно недавно газеты писали: "На съемки нового фильма Леонтьев полетит в космос". На какой стадии этот проект?

- Пробы на роль Христа прошли успешно, но через некоторое время я после долгих размышлений отказался от нее. Представьте себе - фильм удался, роль получилась. При сегодняшнем интересе людей к религии актер, создавший этот образ на экране, будет в буквальном смысле слова казаться воплощением Христа. Как после этого меня будут воспринимать зрители на моих обычных выступлениях? Убежден, что любой актер, талантливой искренне воплотивший роль Христа в кино, не имеет права что-то еще делать в искусстве. Он должен уйти, оставив зрителям воплощенный образ. А для меня отказаться от своей профессии равносильно гибели. Так что отказ вполне логичен и естествен. Кстати, не знаю, по каким причинам, но этот фильм так и не вышел на экраны.
Что касается космоса. Это была потрясающая эпопея. Я прошел огромное количество тестов и обследований. Меня вертели во всевозможных креслах во всех направлениях... а потом сказали, что проект приостановлен и законсервирован. Думаю, это было связано с проблемами на станции "Мир". Ну что ж, по крайней мере, я убедился, что здоров.

- Вы везучий человек?

- Я? Что вы! Даже не знаю, что такое везение. В своей жизни отвожу удаче сто пятьдесят пятое место. Всегда все делал сам, не ожидая, когда что-нибудь свалится сверху. И совсем не понимаю людей, которые рассчитывают все получить от судьбы на блюдечке с голубой каемочкой. Нет, я не из везучих. Я даже никогда кошелька не находил.

- У вас все расписано по часам. Темп на сцене, темп в жизни. Это ваш природный ритм или он навязан профессией?

- Навязан. По натуре я ленивый человек. Даже петь стал потому, что, как показалось, это легко дается. Позднее выяснилось, что все не так. В профессии нет места лени, а жизнь действительно должна быть расписана по часам.

- Валерий, на сцене мы видим вас очень ярким и динамичным, а какой вы за пределами сцены?

- Обычная ошибка, свойственная зрителям, - отождествлять артиста с образом, который он создает на сцене. На самом деле я очень тихий человек и даже кому-то могу показаться скучным. Многие, приглашая меня в компании, рассчитывают на какой-то фейерверк, думают, что Леонтьев весь вечер будет стоять на ушах. А мне хочется потихоньку в уголке посидеть и отдохнуть. Живу работой, засыпаю и просыпаюсь с мыслью о ней. И в редкие часы отдыха хочется побыть в тишине, отключить телефон... и чтобы никакие журналисты меня не доставали.

- Вы относитесь к ним враждебно?

- Нет. Но в сегодняшней журналистике сузился угол подхода к творческой личности. Чаще всего интересуются лишь тем, что ты ешь, пьешь, с кем живешь. Постоянное стремление нырнуть в постель, и желательно с осветительными приборами и камерой. Все это, естественно, отбивает охоту общаться с журналистами.Убежден, что в жизни известного артиста должны бьпь белые пятна, чтобы у людей оставался к нему интерес. Должна существовать некая шторка, которую он в определенные моменты обязан задвигать перед публикой. Поэтому я время от времени так и поступаю.



Китаянки, негритянки, азиатки - проститутки высшего пилотажа.