Журнал "TIME"
  George Russell

  12 октября 1981 г.
  прислала Judy

Tired? Nyet!

Woodstock, Yerevan style

Страница из журнала (216 Кб)

The ecstatic festival of peace, love and shattering music was a far cry from its Aquarian inspiration. True, there were crowds, of a sort. Over nine days, 79.000 rock fans chanted lyrics, swayed from side to side, and occasionally danced in the grandstands to the thumping sounds and prancing antics of their daringly costumed, idolized performers. But most male haircuts in the audience were trim and short, and there was no topless boogying, unabashed sex or potluck pot.

Still, it would do. For the Soviets, the festival was a mini-Woodstock similar in spirit, if not in size, to the rock festival that attracted some 450.000 fans to a dairy farm in upstate New York in 1969. The unlikely site of the Communist bash: a bicycle racing stadium in Yerevan, Armenian Soviet Socialist Republic, a city of 1 million people hard by Mount Ararat.

The celebration, sponsored by the Armenian Ministry of Culture, was the first major rock festival to be held in the Soviet Union. Officials have painfully mixed feelings about pop culture and its musical expression, sometimes denouncing it as decadent, sometimes going along. When the Yerevan festival was approved, young Soviets came from as far away as the Baltic republics, central Russia and even Siberia. They luxuriated in the distinctive sounds of such national pop superstars as Stas Namin, 30, Gunnar Graps, 29, and his Magnetic Band, and Valeri Leontiev, 32, a booted, bolero-suited dancing rocker whose performance falls somewhere between those of Mick Jagger and Mikhail Baryshnikov.

The fans got a psychedelic dose of rock antics that any Western teen-ager would recognize: flairing drummers, singers with shoulder-length hair blasting out songs through banks of amplifiers, ice-blue light beams bouncing off a multifaceted prism onto a throbbing stage. A total of eleven bands, putting on two concerts a night, thumped through such Soviet Top of the Pops hits as City Lims its Blues, This Beautiful World and Mirror, plus such imports from the West as I Will Survive, and Blue Suede Shoes, both in English.

Like blue jeans, Pepsi-Cola and vintage jazz, Western rock'n'roll has long since penetrated the Soviet Union. The original impetus came in the 60's with bootlegged records, cassettes and sources like the Voice of America, which beams in roughly an hour a day of rock and pop.

Soviet kids also adore rock because it is their rebellious answer to the kitschy pop tunes and folk songs the authorities want them to hear. Although they often have problems with the censors, some rock songwriters manage to have their say. Garbed in fire engine-red pants and white shirt decorated with a splashed 7-Up emblem, Graps sang: "Since we have nowhere else to make love/ we do it out in the open/ And sometimes the rain washes away the makeup/ from her face - and mine".

They loved it. They loved it all in Yerevan. On the last night of the festival, when the organizers slipped him the word to pack it up, Stas Namin said into the microphone: "Are you tired?"

Back came a roar: "Nyet!"

"It's 1 o'clock in the morning."

Huge cheer.

"What will your mothers say?"

Another cheer.

Namin went on to play Sweet Little Sixteen, made famous by Chuck Berry. The rocking did not stop until 2:30 in the morning. They could have rocked all night.

By George Russell




Устали? Нет!

Вудсток, Ереванский вариант



Экстатический фестиваль мира, любви и сокрушительных звуков музыки был далек от своего заокеанского прототипа. Да, здесь были подобные толпы. В течение девяти дней 79 тысяч поклонников рок-музыки пели, раскачива-лись из стороны в сторону и время от времени танцевали на трибунах под ударные звуки и энергичные телодви-жения своих вызывающе одетых, идолизированных исполнителей. Но почти все мужские стрижки были аккурат-ными и короткими, и не было намека на неприктытый, агрессивный, беззастенчивый секс или наркотики.

И все же этого было достаточно. Для советских людей этот фестиваль был своеобразным "мини-Вудстоком", аналогичным если не по масштабу, то по духу рок-фестивалю, собравшему около 450 тысяч поклонников на молочной ферме в северной части штата Нью-Йорк в 1969 году. Совершенно иная картина была на коммунистической гулян-ке: ереванский велогоночный стадион, Советская Социалистическая Республика Армения, город-миллионер, рас-положенный у подножия горы Арарат.

Праздник, финансируемый Министерством Культуры Армении, был первым крупным рок-фестивалем, проводимым в Советском Союзе. Чиновники испытывают зачастую доходящие до крайности смешанные чувства по отношению к поп-культуре и ее музыкальному проявлению, то поощряя его, то объявляя тлетворным. Когда проведение ереван-ского фестиваля было одобрено, советская молодежь съехалась из таких отдаленных регионов, как Прибалтийские республики, Центральная Россия и даже Сибирь. Они с упоением слушали не вписывающихся в советский стереотип таких национальных суперзвезд, как Стас Намин, 30 лет, Гуннар Грэпс, 29 лет и его "Магнетическая группа" и Валерий Леонтьев, 32 года, одетый в бутсы и короткую куртку рок-певец и танцор, чье творчество объединило в себе таланты Мика Джаггера и Михаила Барышникова.

Поклонники получили психоделическую дозу рок-танцев, которая удовлетворила бы любого западного подростка: неистовые барабанщики, певцы с волосами, отпущенными до плеч, буквально обрушивающие музыку на стадион через колонки усилителей, бледно-голубые световые лучи, метаемые с многогранных призм на пульсирующую сцену. 11 групп - каждый вечер было дано по два концерта - прошли через советский рейтинг поп-хитов, таких как "Город играет блюз", "Этот прекрасный мир" и "Зеркало", а также таких зарубежных хитов, как "I Will Sur-vive" и "Blue Suede Shoes", оба из которых были исполнены на английском языке.

Как и голубые джинсы, пепси-кола и классический джаз, западный рок-н-ролл давно проник в Советский Союз. Первые предпосылки возникли в 60-е годы с появлением пиратских пластинок, кассет и источников вроде радио "Голос Америки", ежедневно выпускающего в советский эфир примерно по часу рок- и поп-музыки.

Советские дети тоже обожают рок - это их мятежный ответ на безвкусные поп-мелодии и фольклорные песни, навязываемые им властью. Несмотря на проблемы с цензорами, кое-кто из рок-композиторов все-таки сумел сказать свое слово. Одетый в ярко-красные шорты и белую рубашку с вышитой на ней забрызганной эмблемой "7-Up", Грэпс пел: "Раз уж нам было негде заняться любовью/ мы занимались ею в открытую/ А дождь иногда смывал ма-кияж/ с ее лица - и моего".

Они это полюбили. Они полюбили все, что увидели в Ереване. В последнюю ночь фестиваля, когда организаторы дали слово для его завершения, Стас Намин прокричал в микрофон: "Не устали?"

В ответ раздался рев: "Нет!"

"Уже 1 час ночи".

Бурные аплодисменты.

"А что скажут ваши матери?"

Снова аплодисменты.

Намин продолжил песней "Sweet Little Sixteen", обязанной своей популярностью Чаку Бэрри. Народ неистовствовал до 2.30 ночи. И мог бы неистовствовать всю ночь.



Джордж Расл



Китаянки, негритянки, азиатки - проститутки высшего пилотажа.